— Хорошо. — Я остановил свое внимание на ажурной скамейке с лебедями, которую видел в одном из уральских парков, и эрмитажная тут же изменила свой вид.
— Я понял! Осознал! — воскликнул я. — Это же таблица восприятия, да? Она самая?
— Все верно. У каждого человека есть такая таблица, — Женя подошла и села на эту самую скамейку, — ты рождаешься с пустой табличкой и начинаешь заносить туда сущности, виды и образы. По факту существует только одна скамейка, как общее определение, но твой мозг создает для нее специальный раздел и заносит туда все скамейки, которые ты видел в своей жизни. По телевизору, лично, в журналах и газетах. Потом они всплывают в твоих снах, а ты удивляешься. Это все игры восприятия. Мы все разные, у каждого эта таблица своя. Мы видели разные скамейки в разный период времени. Плюс сознание умеет генерировать их, совмещая разные детали. Удивлен, да? Ассоциации первого уровня у нас тоже отличаются, но это ты и без меня знаешь. Создай своего отца.
— Прямо сейчас? — удивился я.
— А что тут такого? Я же должна знать будущего свекра. — Женя усмехнулась. — Давай. Создай, а потом посмотри на него.
— Ладно. — Своего батю я отлично помню, тут и напрягаться не надо. Перед нами тут же возник рослый мужчина, чуть повыше меня, полностью седой, с легкой небритостью. Он стоял абсолютно недвижимо. У меня его глаза, а вот лицом я все-таки в маму пошел, нос дедушкин.
— Нормальный мужик, — констатировала Еххи. — Посмотри на него, какие варианты ты еще видишь?
— А-ха-ха! — Я заржал, как конь, и выбрал другой образ — перед нами тут же возник Сталин в военном мундире и с трубкой в руках. Он недовольно подвигал усами. Следующим в списке был Дарт Вейдер.
— Понимаешь почему? — Женя закинула ногу на ногу.
— Он отец народов! Уверен, что если я создам своего дедушку, то Иосиф Виссарионович будет стоять третьим в очереди!
— Верно. Так работает наш мозг, Сережа. Он подбирает ассоциации и заносит их в таблицу восприятия. Великим магом в итоге является тот, кто обладает расширенным кругозором и на каждый запрос из этой таблицы имеет не меньше нескольких десятков ответов. Ты взломал свой собственный сон. Понимаешь?
— Да, — довольно ответил я.
— Точно так же я ломаю сон Сантьяго и его гребаный Дрангиль. Я вижу подобные таблицы и могу менять одни образы на другие. Черт, ты становишься прозрачным, тебя от радости выбивает! Негодяй!
Ведьма была права. Меня переполняли совершенно сумасшедшие эмоции! Я осознал! Увидел, как работает мой мозг! Увидел, как реализуется вся эта таблица, про которую я только слышал и читал. Это же просто потрясающе! Офигеть! На меня нахлынула волна эмоций, и удержаться во сне было совершенно нереально.
— Ладно, пошли покурим. Просыпайся, хакер. — Женя подмигнула мне, и я тут же открыл глаза.
Рука Еххи нежно поглаживала мой живот. Сама ведьма уже проснулась и лежала рядом. Мы встали с постели и пошли на балкон. Алена любит спать в берушах, и ее сон необычайно крепок. Интересно, где она сейчас? Опять, небось, с Литой чаи гоняет?
Живот продолжал болеть.
— А когда вы будете прощаться с Ларой? — спросил я.
— Послезавтра, — мрачно ответила Женя. — Какое-то время скафандр лучше не трогать. Сознание продолжает поддерживать с ним некую связь, и если тело уничтожить раньше, то это приведет к частичной потере света умершего дримера.
— Не знал, — ответил я.
— Ну в разных религиях указывают разное количество дней. Девять, сорок. Они недалеки от истины. Многие маги считают, что обычный человек на сороковой день уходит окончательно из этого мира.
— Анника смогла продержаться несколько месяцев и уйти в Закатный город, — вспомнил я.
— Да, но какой ценой! Ты знаешь, что должен делать такой человек, чтобы не потерять свой свет?
— Брать у других.
— Вот именно. Приходить по ночам, истощать дримеров в Лимбе. Это все не так просто на самом деле. Я так не хочу вот.
— Да?
— Угу. Я хочу уйти сразу и без потерь. Все мои источники собраны, и я не хочу оказаться в море забвения.
— Еще одна причина, по которой я тебе нужен?
— Возможно. Но сначала надо разобраться с Сантьяго. Мне не дает покоя сам факт его присутствия в этом городе.
— А ты веришь в то, что Григорий действует сам по себе? — спросил я.
— Не знаю. Но какая разница? Если твои коллеги действуют наперекор твоим приказам, ты все равно отвечаешь за них. А теперь нам пора возвращаться в Дрангиль. Ты уже придумал, что мы будем там делать дальше? Как мы украдем лошадей?