— Я сюда не убивать пришел, вообще-то, — ответил я, — я принес письмо от нашего ковена.
Ведьма щелкнула пальцами, и черные руки снова закрыли жертвам рты, а вдобавок и уши.
— Как скоро. Тогда я могу рассматривать этих несчастных, как отдельный дар? Ты слышал про пизауру удивительную?
— Эм, нет, — я напрягся, — кто это?
— Это такой вид пауков. Самец ловит жертву, обматывает ее паутиной и приносит самке перед спариванием, и пока она разбирается с подарком, делает свое дело, ведь иначе угощением станет он сам.
— Знаешь, — я повернулся к Никте, — когда я увидел тебя впервые, ну там, в Доме учителей, то подумал, что ты симбионт с пауком, как и Сантьяго.
— Серьезно? Конечно, я не паучиха, но сексуальный каннибализм меня дико возбуждает.
— Я просто пришел передать письмо и ничего более, — ответил я.
— Это ты так думаешь, — резко ответила Никта, — и не пытайся сбежать из моего сна — это невозможно. Пожалуй, я начну с девушки. Сережа, надейся, что в них много света, иначе мне придется взять и у тебя чуточку.
Да она совсем поехавшая! Не спорю, ведьма очень сильная, недаром ее королевой выбрали, но с головой у нее точно не все в порядке. Пугает меня своими странными замашками, хотя, наверное, она этого и добивается.
— О, эта девушка боится меня. Сережа, ты чувствуешь человеческий страх? — вкрадчиво спросила Никта, и темные руки принялись разрывать на жертве одежду. Та замычала и задергалась.
— Он появляется в груди, как легкая неприятная вибрация, которая постепенно переходит в постоянный тремор и захватывает все сознание. Сердце ускоряется. Находясь во втором внимании, я могу слышать даже страх. Он звучит как серебряные колокольчики, а его эманации липкие, как густой кисель. Когда обычный человек чувствует чужой страх, то он может передаться и ему. Это закон выживания вида, но мы, маги — другие. Мы уже не испытываем животных чувств, присущих людям. Я же наслаждаюсь чужими эмоциями. Мне мало иссушить жертву, Сергей. Я хочу, чтобы она испытывала в этот момент боль и страх. Знаешь почему?
— Это даст больше света, не так ли?
— Вот именно. Еххи — хорошая учительница. Она умеет сотворять потрясающие кошмары и создавать копии чужих снов. Я так не умею. У меня другие навыки. Ко мне так редко приходят гости, но поверь, свой поход они запомнят надолго. Я умею удерживать дримеров в своем сне неделями. Последний провел у меня в подвале почти месяц, а сбежал только потому, что умер в реальности. Это было год назад. Я как паучиха, которая сидит в паутине и ждет без еды и воды несколько месяцев новую жертву. Спасибо тебе, ты доставил мне сегодня настоящую радость, но это только начало. Как хорошая хозяйка, я обязательно отблагодарю тебя, но чуть позже. А пока вернемся к телу.
Никта повернулась к девушке. Глаза-аметисты засветились, и черные руки начали скручивать обнаженное тело девушки чуть ли не винтом. Дикий крик едва не оглушил меня, и я отпрянул в сторону. Руки Никты коснулись голого живота жертвы, и девушку затрясло. Крик стих, сталкер начала бледнеть, а затем и вовсе превратилась в призрака.
— Если бы ты дал мне нож, я бы просто вырезала ей печень, — Никта снова повернулась ко мне, — но ты не дашь, ведь это очень сильный артефакт. Думаешь, что я его тебе не верну?
— Вот именно, — я скрестил руки на груди, — одного не могу понять, откуда у этих ребят столько защиты? Каждый словил по две, а то и три пули из моих стволов, но все равно встают и дерутся.
— А ты не понял? — Никта отошла так, чтобы я мог видеть голое тело девушки, — посмотри на ее татуировки.
Я подошел поближе и присмотрелся. Черные и зеленые письмена образовывали странный узор. Цветные мандалы пересекались с рунами и шли полукругом над грудями.
— Эклектика какая-то, — заметил я, — тут все в кучу. Шаманские орнаменты, тибетские символы и мандалы, скандинавские руны. Это что, реально работает?
— Еще бы, а вот и индейские татуировки. Ловец снов, иероглифы, — Никта прикоснулась пальцем к надписям на теле девушки, и те засветились ярким зеленым светом, — часть сделана на Тибете, часть в Норвегии, а это вообще работа перуанского шамана. Наша девочка не так проста как кажется, но она еще в самом начале пути. Как бы я хотела прервать его. Может быть, все-таки дашь ножик? Ну или сделай это сам.
— Просто иссуши ее. Пусть поваляется недельку в коме. Я не буду никого убивать. Они мне не враги. И даже Роман мне не враг. Он просто цель.
— Хорошо, — Никта коснулась живота девушки, та издала протяжный стон и исчезла совсем.