— Так почему автоматические пистолеты — это зло? — спросил я, положив кобуры на стол.
— Ну сам подумай, дубина ты березовая, — Данила достал из воздуха уже прикуренную сигару, — когда у тебя в барабане всего шесть патронов, ты начинаешь думать над каждым выстрелом, Сережа. Выбирать цели, просчитывать события и дорожить каждым нажатием на крючок. Это и есть оружейный сталкинг. Когда против тебя выйдет не шесть, а десять человек, ты уже иначе думать будешь, потому что перезарядиться тебе не дадут! А автоматические пистолеты — это все лажа, особенно эти мерзкие удлиненные магазины на 30–40 патронов или «улитки» от пулеметов. Ты знал, что на «Макаров» можно поставить барабанный магазин от «ППШ»? С доработкой напильником, но можно!
— Нет, учитель, — признался я.
— Это все нивелирует ценность выстрела, а ведь мысль подобна пуле, Сережа. Вот я к чему клоню.
— Тогда зачем вы делали 20 лет эти «Беретты»? Почему было не сделать какой-нибудь «Наган»?
— А кто тебе сказал, что я не делал револьверы, а? — Данила рассмеялся, — ни ты, ни Женя ни черта не понимаете в оружии. «Роза» и «Плющ» — это произведения магического искусства, с которыми я добрался до таких нижних уровней сна, что вам и не снилось. А вы с ними по игрушкам бегаете. Позорище. Вы даже не можете их разобрать и понять принцип работы.
— Так расскажите, — попросил я.
— Еще чего. Может быть, мне за тебя еще и Герду потрахать? Ты должен учиться, Сережа, а ты, прости за мной французский, занимаешься хуйней. Роман, говоришь, да? Ты отпустил его? Поздравляю. Ты просрал замечательный шанс его убить и решить скопом кучу проблем.
— Он пришел на мирный разговор.
— Охренеть теперь, — Данила рассмеялся как безумец, — темные сталкеры вне игры, болван ты набитый. Он просто пользуется твоей тупостью, как ты этого еще не понял. Ты должен был выслушать его предложение, а потом тут же воткнуть ему в глотку нож Гаки. Я бы сделал так. Женя, уверен, поступила бы точно так же. А ты? И Селина эта твоя тоже молодец.
— Ее зовут Самара.
— Хоть Москва, толку-то теперь? Роман вас развел. Как лохов. Вокруг пальца обвел. Недоноски. Пойми меня правильно, Сережа — никаких переговоров с говном вести нельзя. Ты же сам сказал, что они пытались напасть на тебя неосознанного. Пытались?
— Да, учитель, — спокойно ответил я.
— Я бы за такое убивал на месте, а у тебя с этим проблемы, кретин ты эдакий. Ты уже знаешь, почему ты не можешь убивать магов?
— Они люди, учитель.
— В какой жопе они люди, Сережа? — Данила привстал с кресла и потушил сигару прямо о стол. Это дурной знак. Ох какой дурной.
— У них только человеческая оболочка. Внутри это уже давно не люди. Ты вообще хоть представляешь себе, что отличает человека от животного?
— Интеллект, разум, — робко ответил я.
— Хуязум! — громко выругался Данила и подошел к окну, — оставь это дерьмо для начальный школы и научных задротов. У животных разума не меньше, чем у человека, а у некоторых даже и поболее. Ты слышал про гориллу Коко?
— Нет, — признался я и сглотнул комок, подошедший к горлу.
— Она умерла несколько лет назад. Это была очень умная горилла, которая могла общаться с людьми с помощью жестов, знала их больше тысячи! Она выражала свои эмоции, мысли и понимала две тысячи английских слов. Не команд, сука! А слов. Ее учили как человека, а не как вбивают команды в собак или кошек. Она даже шутить умела и выражать свои чувства. Охренеть, да?
— Звучит неправдоподобно.
— Ага, вы так и думаете, тупые человечишки. Эта горилла заботилась о кошках, имела собственных питомцев, но самое смешное заключается в другом. Ее коэффициент интеллекта колебался от 70 до 95. Ты это можешь себе представить? Горилла с интеллектом в 95 баллов! У афроамериканцев, торгующих крэком в гетто, он в среднем 85! У латиносов, которые банчат коксом и жрут кесадилью, он 95! Гребаная горилла поставила раком все человечество! Разум? Идите в сраку со своим разумом. Как видишь, Сережа, это не показатель! Ты же знаешь, что существуют люди-волки?
— Маугли?
— Да. Так вот. Когда их находят, то пытаются сделать людьми, но это невозможно. Они срывают с себя одежду и бегают до конца жизни на четвереньках. Они — дикие животные в человеческой оболочке. Их ничему нельзя обучить. Это люди, по-твоему?