— Ты умрешь, и некому будет проводить тебя! — прошипела фигура, и щит обрушился на меня сверху.
— Не очень-то и хотелось! — ответил я и откатился в сторону. Пнул харонита ногой и поднялся. «Бам!», - громыхнул револьвер, и фигура в мантии вновь грохнулась на землю.
— Лежи, иссыхай, — усмехнулся я и полез за патроном большого калибра. Жаль, что в пистолет помещается только один такой. Где-то вдалеке победно выл волк. Вставший на ноги соперник бросил в меня щит, а затем схватил раненого товарища, и они исчезли. Смотались! Зато сколько пафоса было! Рагни, ты там где?
— Я его частично иссушил, — ответил волк, — но он исчез.
— Сбежали. Тоже мне «дети Харона», только папку позорят! Интересно, кто их на нас навел? Просыпаемся!
Я резко открыл глаза и выдохнул. Тши тут же взяла меня за руку.
— Встретились? Договорились? — участливо спросила она.
— Дети Харона. Слышала про таких?
— О боги Лимба. Откуда они узнали об этой встрече? — ведьма закатила глаза.
— Кто они? — я выжал сцепление, воткнул первую передачу и надавил на газ.
— Какая-то мелкая организация дримеров, промышляющая в провинциях. В миллионники они не суются, так как там у них много конкурентов.
— Я уже заметил, что ребята так себе, хотя пафоса им не занимать. В мантиях такие, капюшоны, как у ситхов.
— Они тройками работают.
— Да. Но я обратил их в бегство.
— Ничего себе, — ведьма довольно улыбнулась, — ты — мой герой. Их кто-то навел на тебя.
— Даже не сомневаюсь, — ответил я, — тот же, кто убил моего отца. Я должен поговорить с водителем той фуры.
— А ты знаешь, где его искать? — спросила Тши.
— Да, поэтому мы поедем к нему в гости прямо сейчас.
— А как же поминки?
— Срать на них. Какой от них вообще толк? Папе от этого лучше уже не станет. У нас мало времени. Завтра утром самолет вернет нас в Москву. Я не хочу разбазаривать личное время на всякую херню. С батей я уже обо всем договорился. Вот если бы он на свои поминки пришел, тогда другое дело, а так он улетел в Диснейленд.
— Ого. А он у тебя молодец. Отрывается на полную катушку. У него не было загранпаспорта?
— И денег. Хоть после смерти весь мир повидает.
— Как же это ужасно. — Тши вцепилась мне в руку, — Как тебе идея летом слетать на Бали? Только я и ты, а?
— Если выживем, то почему бы и нет, — улыбнулся я.
— А этот водитель, он не в полицейском участке?
— Нет. Его отпустили пока. Завели дело, но я думаю, что его нужно закрыть, — ответил я, — сама понимаешь. Мужик, скорее всего, не виноват. Зачем портить ему жизнь?
— Государство думает иначе. У него в любом случае отберут права.
— Да, я тоже так считаю. Мама с ним уже встречалась, даже адрес его записала, так что, я надеюсь, он дома.
Абрамов Николай Валентинович открыл мне не сразу. Его «хрущевку» я нашел по навигатору достаточно быстро. Жил дальнобойщик на третьем этаже. Мне повезло попасть внутрь подъезда, потому что на скамеечке сидела волшебная бабуля из тех, кто любит посудачить на всякие темы и погреть уши на чужом горе. Узнав, что я сын сбитого Колей мужика, она мне тут же посочувствовала и открыла дверь. Я сознательно не стал долбиться в домофон, так как меня могли банально не пустить. Кэрол осталась в машине.
Дальнобойщик оказался вполне нормальным мужиком. Чуть повыше меня, трехдневняя небритость, легкий перегар. Черная майка и волосатые плечи. Меня-то бог миловал, волос у меня на теле немного, даже рожу брею раз в неделю, такой вот дурацкий генотип.
— Ты кто? — сразу спросил Николай.
— Черкасов Сергей Викторович, — ответил я, — да ты не боись. Я зайду на пять минут буквально.
— Что? — мужик слегка опешил, — а. Я это, ну ты понял, да?
— Все я понял, спросить хочу, как все произошло. Меня там тачка ждет, так что я реально на несколько минут.
— Ладно, заходи. — Николай отодвинулся и впустил меня в квартиру. В ближней комнате ругались дети. В коридоре стояла полноватая женщина лет сорока пяти в домашнем халате.
— Не виноват он! — сразу же заявила она.
— Да понятное дело. Иди в комнату, Наташа, — попросил Коля, — мы с Сергеем по-быстрому на кухне чаю попьем.
— Рассказывай, — сказал я, садясь на табурет. Кухня была маленькой, и я сразу заметил пару пустых бутылок водки — первый признак, что плохо русскому человеку. Заливает горе.