— Это протопаук, к тому же разумный. Вряд ли он станет сразу нападать, — возразил Рагни, — он постарается нас изучить.
— А может, сразу и атаковать. Будь готов. — Чертов пистолет, я снова забыл его зарядить. Пришлось опять сделать остановку. В зале обнаружился еще один огромный проход — паук просто выкопал его, сломав стену. Это каких же он размеров? Метра четыре в высоту точно, судя по диаметру туннеля. Здоровенный гад вымахал. Мы продолжили спускаться уже по норе, и вскоре нам стали попадаться белые комочки, закутанные в паутину. Это остатки от бражников. Паук жрет их в своем логове, а оттаскивает сюда. Это мусорка. Гадит небось здесь же, если ему это вообще нужно. Он же древний!
Нора продолжала уходить внутрь, а весь ее пол был устлан паутиной. Странно, что этот паук не плетет ловчих липких сетей. Хотя если он принадлежит к виду «птицеедов», то ему это и нафиг не надо. Он размерами и массой берет, и жрет все, что пробегает мимо. Скоро коридор начал расширяться, и мы с Рагни замерли. Впереди в темноте ясно горели шесть огромных глаз. Каждый с тарелку, не меньше. Паук замер, а я уже знал, что мы находимся на линии атаки. Арахниды нападают стремительно и сразу хватают жертву огромными острыми хелицерами. Тут даже выстрелить не успеешь.
— Мы пришли с миром и принесли тебе еды, — сказал я и положил кокон прямо перед собой, а потом, не делая резких движений, плавно отошел на несколько шагов назад. Из тьмы появилась длинная мохнатая лапа с парой острых когтей. Точно. Паук метра три высотой, судя по ее размеру. Конечность опустилась на кокон, схватила его и стремительно вернулась во тьму. Я отчетливо услышал хруст, с которым хелицеры паука вонзились в жертву, а затем в моей голове раздался совершенно безэмоциональный чужой голос. Паук пользовался телепатией!
— Чего вы хотите? — спросил древний паук, и я испытал настоящий страх, потому что тьма рассеялась. Вокруг стало светло, и перед нами предстало огромное создание, от вида которого любой арахнофоб потерял бы сознание.
Глава 18. Передышка
На самом деле паук был отдаленно похож на раскормленного камчатского краба — такие же длинные конечности, но клешней нет. Маленькая головогрудь со светящимися глазками, узкое длинное брюшко, покрытое длинными седыми волосками. Мощные мохнатые хелицеры длиной около метра. В нашем мире он запросто мог бы охотиться на медведей, про людей и речи не идет. Понятное дело, что прочесть хоть какое-то выражение в этих глазках было невозможно. Между собой пауки тоже, наверное, общаются телепатически или танцы пляшут, стучат там лапками по земле.
— Мы пришли с Земли, — сказал я.
— С какой именно? — уточнил паук.
— Как будто их штук двести, да?
— Тысяч. Ты живешь всего лишь в одном из человеческих миров. Что есть Земля? Название твоей планеты? Уверен, что даже на других языках оно звучит иначе, а посему название не имеет никакого смысла. Я никогда не узнаю откуда ты, человек, — флегматично ответил древний.
— Ходят легенды, что вы когда-то жили в нашем мире, но сбежали, когда там ухудшились условия.
— А может быть, просто кончилась вкусная еда. Таких миров сотни, если не тысячи опять же. Мне совершенно не важно, откуда ты пришел, симбионт, — паук смачно зачавкал.
— Ладно, тогда представляться не имеет смысла, и имени спрашивать не буду.
— У меня все равно его нет, но многие называют меня Мудрецом, хотя это, конечно, ошибочно. Я встречал существ гораздо древнее меня. Просто многие меряют мудрость прожитыми годами, а это неправильно. — Какой-то философ попался, а не древний.
— А ты, я смотрю, не против поболтать, да?
— Возможно. У меня редко бывают гости.
— Этот мир принадлежал людям, да? В зале храма я обнаружил человеческие статуи.
— Кому он только не принадлежал, — безразлично ответил паук, — люди вымерли примерно тысячу лет назад, оставив после себя руины. Теперь это обитель пищи.
— Ты про бражников?
— Да. Мы завезли их сюда и создали все условия для их размножения. Они очень вкусные и питательные.
— Прямо как люди, да? — я вспомнил рассказы Сантьяго и Данилы.
— Менее жирные. Люди сочнее, но разводить только их глупо. Род, поедающий их, рано или поздно деградирует и дичает, — ответил паук, — хотя в некоторых мирах их все еще содержат.
— Прямо как домашний скот? — уточнил я.
— Где как. Я сторонник божественного величия.