— Но им нужен не я, а мои деньги.
— Да, это понятно, но у нас ресурс чутка другой. Нам нужны люди и их возможности. Один крутой маг стоит десятка болванов, если не сотни. Знаешь, как их тяжело находить, переманивать на свою сторону, знакомить с нашим тайным миром? Я тоже столкнулся с этим дерьмом, когда понял, что стал сильнее чем все, кто меня окружал. Кто меня только ни пытался схантить. Чего только ни предлагали. И жнецы, кстати, тоже. Они очень упрямые ребята. Преследовали меня долго, пока я окончательно не отмахался от них.
— А зачем вообще идти к ним под крыло? Ради артефактных крыльев, что ли? — спросил я.
— Ради доступа к безграничным источникам разного света, Сережа, ну и ради эфирных кристаллов. Ты вот уже видел обычный свет, голубой и красный. Согласись, что это круто! — рассмеялся Данила. — То ли еще будет! Свет — штука такая. Алым его делает древняя кровь. Ты молодец, что решил стать его проводником, а не забрал себе, иначе бы твое сознание было бы разорвано в одно мгновение! Ты делаешь определенные успехи.
— Но как мне быть с этими Жнецами?
— Сам думай. Можешь, конечно, им помогать, но какой смысл в этом? Они же отбросы. Поехавшие фанатики, спятившие на поиске древней крови, кормящие Спящих богов. Они безнадежно потеряны для нашего общества, и пользы от них будет еще меньше, чем от Изольды с ее толпой придурков. Ну серьезно. Жнецами невозможно управлять. Они там все поголовно свихнувшиеся маньяки, обожающие иссушать всех подряд и даже друг друга. Вот если бы ты умер, тогда смысл примкнуть к ним был бы, но ты ведь пока не собираешься? — Данила с ухмылкой посмотрел на меня.
— Никак нет, учитель. У меня уже сегодня вечером состоится встреча со Старым Вороном. Даша договорилась с ним. Я второй день ничего не ем толком.
— Все правильно. Постись, готовься к ритуалу.
— Расскажите про этого шамана, пожалуйста, — попросил я.
— А нечего про него рассказывать, — хмыкнул Данила, — я его вообще за шамана не держу. Просто он обладает определенными талантами, присущими только им. Все это погружение, путешествие в страну лесов и духов. Ты, главное, одно запомни: Ворон постарается тебя повести тропой шамана, потому что иначе не умеет, а тебе с нее надо свернуть. Усекаешь? Оставишь его там, а сам свалишь к паукам.
— А как я пойму, что это пора сделать?
— Догадаешься. Следи за ним внимательно. И запомни. Ты идешь на разведку. Твоя задача — найти эту сраную грань сновидений и проснуться. Все. Никакого геройства, никаких левых приключений, Сережа. — Данила сотворил толстую сигару и сунул ее в рот. — Время там может течь по-разному. Я бывал в паучьих мирах, но задерживался там недолго, а тут обычно проходила пара дней. Представляешь? Я спал мертвецким сном, и меня невозможно было разбудить. Ворон погрузит тебя в необходимое состояние, чтобы ты задержался там на подольше, но не переусердствуй. Не останься там, иначе когда ты проснешься, ковена уже может и не быть. Понимаешь? У нас тут каждый день на счету. Тебя ждет настоящее жесткое испытание.
— А что, если никакой грани снов не существует? — спросил я.
— Тогда всем ведьмам конец, Сережа. — Данила выпустил длинную струйку дыма. — Ковен распадется, и не факт, что вы с Кэрол сможете его восстановить. Это будет конец нашего сообщества. Забавно, да?
— Что тут забавного? — не понял я.
— Что судьба целого ковена зависит только от одного человека, которого толком даже научить не успели. До которого не донесли правила Большой игры. Которому в принципе насрать на проблемы ковена. Да уж. Таковы реалии жизни. — Данила грустно улыбнулся. — сейчас самое время соскочить, Сережа.
— В смысле?
— Обрести окончательную свободу. Бросить ковен и свалить подальше. Все ведьмы помрут, и тебе уже никто не отомстит. Я тебя не достану, сам понимаешь. Другие ковены тебе, опять же, спасибо скажут. Ты очистишься перед всеми. Может быть, — задумчиво заключил Данила.
— А вы поступили бы так же, да? — ошарашенно спросил я.
— Нет, конечно, но я люблю момент перепутья. Любое дело доходит до такой точки, когда можно все изменить, выбрать что-то совершенно иное и тем самым пойти по другой дорожке.
— А потом жалеть будешь до конца жизни, что сделал такой выбор, а не иной, — улыбнулся я.