Я огляделся и заметил, что вокруг много лавочек, на которых сидели разнообразные иномирцы, а еще за мной пристально следили две ведьмы. Одна из них показалась мне весьма молодой, а вот вторая была совсем старой. Они слегка кивнули мне и продолжили наблюдение.
— Твои самки? — спросил Бизли, — любишь женщин постарше? Геронтофил.
— Я их не знаю.
— Не отмазывайся. Вон они как на тебя таращатся. Старушка небось потекла уже.
— Да, у нас будет веселое приключение, — вздохнул я, — хотя я застрелюсь быстрее, если ты не перестанешь шутить.
— А кто сказал, что я шучу? — Кот подмигнул мне, — но ты не только у самок успехом пользуется. Вон тот типок тоже на тебя пялится, хотя делает вид, что читает газету. Он смотрит на тебя волшебным зрением.
— Вот даже как, — теперь я тоже ощутил резкий укол чужого внимания и повернулся в его сторону. Ну конечно! Кто же это мог быть еще?
На металлической кованой лавочке сидел Сантьяго и деловито курил резную трубку в виде головы обезьяны из белой пенки. При этом он делал вид, что читает газету.
— Это твой друг? — спросил на ходу Бизли, потому что я твердым шагом направился к Сане.
— Скорее это мой лучший враг, — ответил я.
— Круто! Обожаю иметь врагов. Во всех смыслах! — котяра забавно подпрыгивал следом за мной, — как ты думаешь, а он согласится стать и моим врагом тоже? А то я их давно не имел.
— Это ты сам у него спросишь, хорошо? — усмехнулся я.
Мы подошли к Сантьяго, и тот аккуратно сложил газету и поджег ее кончиками пальцев. Повязки на его глазу больше не было.
— Здрасьте, — с широкой улыбкой поприветствовал он нас.
— Хер покрасьте, — Бизли поднял забрало, — мне тут сказали, что ты конченый неудачник, а твоя мать сношалась с пауками.
— О, лунный кот. Редкий экземпляр. Я думал, что вас в свое время выкосили гуги или вуги, как их там дедушка Лавкрафт называл? Ты, наверное, один из склочных рыцарей, да? Я догадался. Мне про вас рассказывали мои старые, уже бывшие приятели. Толстожопые отожравшиеся коты, которые страдают синдромом Туретта и сражаются на поле брани только открывая свою пасть и заливая врагов потоками матерной ругани. Угадал?
— Я сдеру с тебя эту улыбку своими когтями, а затем опорожнюсь прямо в твой поганый рот, лысожопый! — Бизли аж подскочил, но я положил руку на его плечо.
— Привет, Саня, — сказал я, — вот зачем ты так сразу? Мой приятель хотел подружиться с тобой, а ты провоцируешь его на драку.
— Вы знаете, что здесь нельзя сражаться. Лихие стражи порядка мигом повыбивают нас из этого места. Да ты садись, Серега. Вижу, что в дальний путь ты собрался, — Сантьяго похлопал по скамейке, — как мой подарочек? Не зудит? Ну и то хорошо. Мы же теперь связаны в каком-то смысле. Я всегда знаю где ты.
— Зато я знаю, что в твой сон уже не попасть. Прячешься, — я не стал садиться рядом, потому что на долгие беседы у меня не было времени.
— Как я могу прятаться, если прямо сейчас ты со мной разговариваешь. Даже не с дублем. Видишь, как я тебя боюсь. Аж прямо трясусь, обоссался прямо.
— Что тебе нужно? — спросил я. Я попытался разобраться, что чувствует мой противник, но он был абсолютно холоден и безэмоционален.
— Это неправильный вопрос, ведьмак, — Сантьяго довольно улыбнулся, — все зависит от того, что нужно тебе. Чего ты все мечешься? В прошлый раз я догнал тебя по пути на запад. Что ты там ищешь?
— Не твое паучье дело, — огрызнулся я.
— Может быть ты идешь в Сияющий порт, дабы встретить крылатые корабли, которые уносят сновидцев на другие уровни? Нет, это слишком банально. А может быть, ты идешь к древним монолитам, дабы решить их загадку и постичь великую мудрость? Вряд ли, — Сантьяго махнул рукой, — ты слишком туп для этого.
— Я меняюсь.
— Да, я это заметил. Это правильно. Человек должен меняться, — Сантьяго щелкнул пальцами, и трубка превратилась в сигару, — мы живем в постоянно меняющемся мире. Быть упертым бараном сейчас губительно. Ты должен чувствовать запах перемен. Отсеивать лишнюю информацию и брать только самое важное для себя. Только так можно отбросить свою человеческую сущность и стать в итоге магом.
— А как же твердый стержень? — усмехнулся я.
— Он хорошо для формирования намерения, но совсем не обязателен. Ты замечал, что почти во всех государственных и образовательных учреждениях требуют беспрекословного подчинения? Даже если твой босс полный тупица, ты обязан молчать и делать то, что он говорит. Инициатива наказуема. Человека сейчас не учат свободному мышлению, а пичкают его тупыми шаблонами. Это все еще с детского садика начинается. Полное подавление воли. Создание идеального раба — шестеренки.