— А серые, значит, хотят сделать людей свободными?
— Нет, конечно. Это не нужно. Если завтра все станут умными и свободными, то мир погибнет. Нет, Серега — свобода от системы — это удел избранных. Тех, кто будет управлять толпами быдла и владеть их умами. В своих интересах, конечно же.
— То есть вы сами строите секты, заманивая дурачков кучей пустых обещаний, а потом обрабатываете их так, как удобно вам?
— А с тобой разве была другая история? Что из тебя сделали ведьмы и Данила? Ты же не сам ко всему этому пришел. У тебя есть учитель. Ты его продукт.
— Я бы так не сказал, — возразил я.
— Еще бы ты сказал иное. Ведь все хотят чувствовать себя такими уникальными. Ты не свободен, и никогда уже не будешь. Ты мог им стать, если бы согласился в свое время на мои условия.
— Спасибо. Тогда я бы стал твоим учеником и тоже получил бы соответствующую огранку. Нет, Саня, свободы нет. И те, кто обещает ее — подлый лжец. Невозможно быть абсолютно свободным, имея какие-либо привязанности, заботы и обязательства. А человек, лишившийся всего этого, уже мертвец. Ты вот заявляешь о собственной свободе, а сам при этом состоишь в Серой ложе и тобой командует какой-то Гельмут. Разве не так?
Саня развел руки в стороны.
— Так-то оно может быть и так. По крайней мере у тебя могло сложиться именно такое впечатление. Переубеждать я тебя не собираюсь, но мне интересно, куда же ты направишься. Надеюсь, ты не будешь против, если я составлю вам компанию?
— Против! — рявкнул Бизли.
— Вот видишь, даже кот против твоей компании, а это о чем-то да говорит, — поддакнул я.
— У меня чутье на лысожопых ублюдков. Этот урод в очках настоящий кидала. С ним нельзя связываться! — иномирец аж подпрыгнул на месте от нетерпения вступить в драку, но Саня даже пальцем не пошевелил.
— Хорошо. Вы друг друга стоите — два кретина. Тогда в скорости увидимся, ребята! — Сантьяго помахал нам рукой и растворился.
— Вот же мерзкий таракан! — Бизли поднял забрало и повернулся ко мне, — а ты что стоишь, уши развесил? Небось ждешь, пока благородный дон кот тебе портал откроет прямо к Мировому древу?
— Ну, было бы неплохо.
— А вот хер тебе! Не умею я их делать. Так что давай сам. Вот держи, — кот порылся в поясной сумке и достал обрывок бумаги, на которой кто-то очень криворукий попытался изобразить поселок с фонтаном в виде непонятного зверя.
— Это лиса с крыльями? — буркнул я и тут же получил мощный пинок под коленку. Больно не было, но вот неприятно — да.
— Это грифон! — кота чуть ли не скрючило от ярости, — я закончил высшую художественную школу и рисую получше многих местных знаменитостей. Эту зарисовку я делал почти два часа! А ты не смог разглядеть в статуе дракона!
— Погоди. Дракона или грифона? — уточнил я, — ты путаешься в показаниях.
— Дай сюда! — бизли подпрыгнул и выхватил листок из моих рук, — грифон это! Точно. Вон клюв как у попугая и сам он весь в перьях. Крылья, лапы с когтями. Хвост крючком. Это точно грифон!
— А может быть, это пернатый дракон? — предположил я, — ну или все-таки лиса!
— Не выводи меня из себя, лысожопый. Бери листочек, смотри на картинку, визуализируй ее и создавай портал! Деревня, фонтан с грифоном. И побыстрее! У меня уже лапы чешутся надавать кому-нибудь по заднице. Этот проклятый город заполнен ковбоями с большими стволами, которые мешают настоящим мужикам развлекаться!
— Ладно-ладно. Только не истери, — я внимательно рассмотрел рисунок еще раз. Да я так в младших классах рисовал, а то может и лучше. Пришлось сосредоточиться и представить этот образ в своем воображении. Затем я вытянул руку и создал яркий оранжевый портал. Кот подозрительно уставился на него, но потом все-таки решился и нырнул. Я последовал за ним. Легкое головокружение, и вот мы уже стоим на площади с фонтаном. Солнца на небе не оказалось. Но это нормально. Совсем не нормально другое. Все вокруг нас было блеклым, почти черно-белым. Никаких ярких цветов. Статуя грифона облезшая, серая. Фонтан не работает и забит черной жижой. Дома вокруг все заброшенные — зияют глазницы выбитых окон, разверсты черные пасти дверных проходов. Жителей нет, а прямо на площади валяется дохлая истощенная кобыла, покрытая крупными слизняками, сосущими из нее последние соки.