Если бы он просто этого хотел.
Не потому, что я хочу. Не потому, что надо. Не потому, что ребёнок.
Просто хотел бы…
— Ну… Наверное, мне придётся переехать к тебе. И не на какое-то время, а насовсем. Это немного пугает, — я замолчала, вновь задумавшись о наболевшем.
— И ты больше ничего не хочешь сказать? – учтивый намёк, который вызвал лишь насмешку.
— Нет. Не бойся, в графе отец я укажу тебя. Больше для этого ничего не нужно.
— Ты уверена?
— Абсолютно, — широко улыбнулась, с наслаждением наблюдая за тем, как теплеет его взгляд, как стихает та буря. И теперь будет только спокойная синева, отдающая морем.
Следующим утром всё счастье кончилось, когда, встав с постели, я почувствовала обжигающе горячие потоки на своих бёдрах. Кровь стекла по ногам, повергнув меня в такой шок, что объятия Егора и его испуганный крик показались мне чем-то естественным.
Это был первый ребёнок, которого я потеряла.
Был и второй. Третий. Четвёртый…
В последний раз всё было как-то безболезненно и привычно. Но упрямая надежда не хотела отпускать меня, стиснув зубы, я хотела ребёнка во что бы то ни стало. Навязчивая идея, желание на грани безумия.
Долгое, дорогостоящее лечение и фраза, убившая нас обоих.
Прошло четыре года. Четыре. Даже практически пять. Всё почти забылось. Мы наконец-то смогли оставить прошлое в прошлом. А оно вернулось смертельным бумерангом. Слушая врача, я буквально физически ощущала, как рушится мой мир. Как он осыпается, превращается в прах. Я смотрела на беспристрастное лицо Егора, смотрела, как он едва заметно сжимает зубы. Как появляется мелкая морщинка у него между бровей, и как внезапно холодеет взгляд. Не было бури, не было шторма, той волны-убийцы, что сносила всё на своём пути. Нет, только жуткий холод, сковывающий всё смертельным льдом.
Травмы, инфекции, стресс… Да, всё, что со мной случилось, не прошло бесследно, пусть и выплыло это только сейчас.
Пятый выкидыш стал последним.
В этот раз я даже не доходила до семи недель. Пусть и не было этой боли, выворачивающей наизнанку, не было безумной тошноты и спазмов. Я не кричала, чувствуя, как моё тело отторгает моего же ребёнка, лишая меня очередной частички себя. Нет. Просто потекла тонкой струйкой кровь, и я поняла, что всё.
Приходя в себя после очередной операции, я с ненавистью оглядывала больничные стены, ставшие для меня почти родными. Они буквально преследовали меня своей чистотой и белизной. Запахи, врачи… порочный круг, который нельзя прервать.
Егор, как всегда, сидел рядом. Бледный, уставший и очень злой. Это буквально физически чувствовалось. Словно горячие, обжигающие волны долетали до меня, заставляя морщиться и грызть губы от бессилия.
— Маш, хватит.
Я устало повернула голову к нему и сжала руками жёсткую простыню.
— Я больше не вынесу. Ты просто убиваешь себя.
Фраза, прозвучавшая как приговор. Приговор всему. И я прекрасно знаю, что за этим последует. Загородный дом, тёмный кабинет с зашторенными окнами, и мы с ним снова уйдём от жестокой реальности. Будем бежать от всего, чтобы хотя бы так почувствовать себя живыми и нужными.
Смотря на Егора, я вдруг с удивлением заметила, как сильно он изменился.
Я убиваю всем этим не только себя, но и его.
В буквальном смысле.
Каждая попытка возвращает нас в начальную точку, заставляя переживать то, что должно быть забыто. Я вновь и вновь топлю его в этом безумном чувстве вины, совершенно не думая, что в очередной раз он захлебнётся и просто пойдёт ко дну. И я не смогу его спасти.
Мне нужно сделать выбор: гипотетический, не рождённый ребёнок или Егор.
Наверное, действительно хватит.
— Хорошо, — я закрыла глаза, сдерживая слёзы.
Родной запах его парфюма теперь сводил меня с ума от боли. Стиснув зубы, чуть не закричала от всех тех чувств, что захлестнули меня с головой, когда он коснулся губами моего лба и хрипло прошептал.
— Значит, не судьба, Маш.
…лёгкий толчок в плечо заставил встрепенуться и ответить на вопрос Ксюши:
— Ты в порядке?
— Да. Просто переутомилась. Ещё эти мысли дурацкие, — я с болью посмотрела на живот Ксюши и отвернулась.
— Куда едем сначала?
Я прислонилась щекой к прохладному стеклу и прикрыла глаза рукой.
Можно бежать сколько угодно, прятаться или мириться, но если нет покоя в душе, то всё бессмысленно. Боль вернётся ещё более сильной, чем была, и это неизбежно.
— Ты хотела посмотреть коляски.
— Точно! Как думаешь, какую лучше брать? Для мальчика или для девочки? Или нейтральную?