В определенный день незаметно рушатся стены между тобой прежним и тобой настоящим. Это осознание даже не бьет под дых, оно, скорее, обнимает ласковыми объятиями, усыпляя бдительность и гася взрывы протеста. Потому что ты не хочешь этому протестовать, это твой выход в конце тоннеля, где не просто свет... Где обволакивающие весенним теплом солнечные лучи, вместо сжигающего огня, и впервые в жизни ты им радуешься по-настоящему. Да ты просто раньше не принимал, что они имеют место быть и в твоей жизни тоже!
Я всегда, наверное, не признаваясь самому себе, хотел чего-то иного. Не было спасительных страховочных тросов, спасательного круга в омуте добровольно принятой за основу... Нет, даже схваченной обеими руками Тьмы! Стоило на пороге пропасти принять эту протянутую ладонь, и через прикосновение увидеть предполагаемую картину. Кто знал, что от того, что я увижу, меня накроет не просто волной затяжного удовольствия, граничащего со счастьем, а сразу девятым валом?
... Увидев подобные кадры из растиражированных кинолент, я бы, скорее всего, рассмеялся театральным, леденящим кровь смехом. Предполагать, что однажды подобное случится со мной, было выше всякого понимания.
Просыпаться одновременно... нет, лучше на четверть часа раньше. Если не на часы, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как она спит, долго, не замечая боли в затекших локтях, лишь ради одного - не потревожить этот глубокий сон, в котором она так часто улыбается... И впервые знать, что эта улыбка не сотрется с ее пухлых, впервые не искусанных от невысказанного протеста губах, когда она откроет глаза. Когда не отшатнется, забившись в угол кровати в неосознанной попытке натянуть на себя одеяло... Наверное, мне с самого первого дня морально тяжело было наблюдать подобную реакцию. Всегда хотелось верить, что она принимает свою роль с показательным ненамеренным сопротивлением. Эти две сущности боролись внутри, а я не мог понять, что именно происходит, приходил к выводу, что мне нравится именно агрессивная дерзость и страх перед неизвестным в ее широко распахнутых глазах...
Я не хочу больше видеть ничего подобного. Я сам в этом виноват, и, если ты позволишь, мы сотрем это совместными усилиями. Ты же позволишь? Я знаю, что именно ты прячешь за кирасой неотразимой стервозности. Я сам был рад этим обмануться при первой встрече. Твое сердце не из стали, и совсем не в силу неискушенной молодости. Ты просто не умеешь ненавидеть, не попытавшись найти в каждом что-то хорошее. Я не знаю, что произошло у тебя в детстве, и то, что я готов был назвать исключительным эгоизмом, подразумевает собой что-то кардинально противоположное. Ты пока еще не смогла понять нестандартную заботу собственной матери о своем будущем, но на подсознании забрала себе подобную линию поведения. Мне достаточно было того, что я увидел.
Ты хотела использовать мою слабость против меня же. Помнишь, Юля? Обмануть друг друга уже практически невозможно. Подобная эмоциональная связь возникает раз на сто лет, о ней мало кто мог рассказать - просто молчали те единицы, которым довелось ее испытать. Ты не утратила способности переживать и видеть все грани даже сейчас. Простого спасибо мало... И я не знаю, кто сделал этот выбор за меня.
...Просыпаться вместе. Да, как в защелканной мелодраме/романтической комедии, принести тебе завтрак в постель. Увидеть хитрый блеск в глазах за секунду до того, как полетит подушка в голову вместе с твоим по-детски искренним счастливым смехом, и едва успеть увернуться. Подумать о том, что не плохо бы впервые в жизни без сожаления утопить напугавшую тебя коллекцию девайсов в Черном море. Да на том самом пляже, где ты смогла сбросить оковы своей зажатости и пойти наперерез всем страхам и тревогам. Я впервые в жизни осознаю, что желаю лишь одного: чтобы каждый мой день начинался именно так, потому что именно ты, которая пробудила во мне почти ненавистную сейчас сущность, сможешь недрогнувшей рукой стереть ее полностью и без остатка. Мои страховочные тросы в твоих руках. Удержи и не отпусти. Я не хочу возвращаться. Первый раз осознанно и искренне.