Я потянулся за бумажником, но Алекс царским жестом остановил меня. Вложил в кожаную папку купюры, еще раз посмотрел долгим, изучающим взглядом. Я пожалел, что официант унес пустой стакан - желание занять чем-то руки было нестерпимым.
- Не понимаю, когда я упустил тебя, - задумчиво произнес он. - Когда твоя жажда власти вышла из-под контроля. Остается лишь надеяться, что все было не зря, и ты проявишь благоразумие.
...Я не помню, как я оказался у подъезда Юлькиного дома. Меня трясло. Вовсе не от похмелья. Разговор повлиял на меня совсем иным образом. Дословно - выслушай и сделай наоборот.
Я по-прежнему восхищался мощной волей и мастерством своего Наставника. Он был наглядной иллюстрацией того, к чему я осознанно стремился все это время. К подобной власти. Уверенности. Беспощадности. Разумности. Умению влиять на всех без исключения. И в то же время...
Говорят, всему без исключения молодому поколению в той или иной мере свойственны радикальные взгляды. Наивно полагать, что речь идет лишь о подростковом периоде. В моем случае радикальность сейчас обрела осязаемую форму.
Взгляды Анубиса устарели. Что ж, я мог понять его острую приверженность к соблюдению всех правил и постановке интересов нижних выше своих собственных. Раньше тематические пары держались друг за друга железными тисками. Поиск был затруднен настолько, что не ценить с трудом найденное было просто невозможно. В эпоху интернета и информационного потока эта проблема исчерпала себя.
"Это БДСМ, детка, тут могут и ремнем отодрать", - вспомнилась мне хлесткая фраза из просторов вышеупомянутого тырнета. Довольно пытаться казаться лучше, чем мы есть на самом деле. Мы долбаная каста осознавших и принявших самих себя. Но что толку мучиться и страдать, не имея возможности получить желаемое?..
Юлькин телефон молчал. Я огляделся по сторонам. Не смотря на позднее время, лавочка у подъезда была усеяна респектабельного вида старушками. Этакая городская элита пенсионного возраста. Прислушался. Да, город ли, пригород, деревня - ничего не меняется. Кто на чем приехал, кто во что одет, ко с кем уехал, по кругу, через равные промежутки между перемыванием костей правительству и реформам. Дернув плечами - я наверняка готовился быть новой темой в их обсуждении, - я решительно вышел из машины и подошел к двери. Код. Я его не знаю. Засада!
Трио пенсионерок как по команде замолкли, и я оказался под прицелом трех пар любопытных перекрестных взглядов.
- Чегой-то, сынок, ключи забыл? - в предвкушении развлекухи проворковала бабуля в вишиванке с шиньоном в седых волосах. Я обернулся, нацепив одну из своих самых обаятельных улыбок.
- Добрый вечер, леди! Да у мня невеста трубку не берет... вот договорились встретится... как бы в ванной не уснула, зальет же соседей!
- Ой, а кто твоя невеста? - респектабельная дама в шляпке и деловом костюме, наверняка, заправила местного совета пенсионерок, от усердия даже подалась вперед. Поколебавшись, я ответил:
- Юлечка. Красивая такая, длинные черные волосы... 46 квартира.
На миг повисла тишина, затем, плотоядно улыбнувшись, дама в шляпке потерла руки с довольно-сочувствующим видом.
- Так свиристелка укатила-то около часу назад... Приехали такие страшные охламоны на мотоциклах, все в черном, как им не жарко-то в коже... Она к одному из них запрыгнула и покатили...
- Сатанисты це! - уверенно изрекла националистка. - Я по телевизору бачила, вони кров пьють, та твоя дивчина така ж, як и вони! Теж у чорне вдяглася та поихала...
- Пална, что ты такое городишь? - вмешалась третья. - Ты, сынок, не слушай ее. То бакеры были, я знаю, зять внуку тож такой бак подарил на именины!
- Та вона ж така, навить не поздороваеться. Оти били банани в вуха та пишла, а ще вона курить и мени дим до скважини пускае, гадае, я не здогадуюся!
- Их целая толпа приехала, - доверительно добавил клон королевы Елизаветы, - Семь охламонов и еще одна девочка. Так та со всеми целовалась, вот срамота!
- Синку, кидай цю Юлю, вона тебе не варта! А в мене онука гарна, малюе, навчаеться в институти культури. Гарна наречена тоби буде! И не курить!