- Юля, возьми себя в руки. Тебе нужен сахар. Выпей все.
Я задыхалась. Дима осторожно снял мои руки с лица и, разжав пальцем зубы, легонько вложил мне в рот таблетку. Мне было все равно.. пусть там даже цианид... Пусть!!! Непроизвольно сделав глоток, я вновь попыталась вырваться, но он только сильнее прижимал меня к себе
- Не надо кричать. Это пройдет. Что с ногами?
Он мог сейчас говорить все, что угодно. Для меня это уже не имело никакого значения. Это страдание могло убить или свести с ума. И никакие слова бы этого не изменили. Я без сил упала на подушки, оторвав его руки от своих плеч. Боль накрыла с новой силой, но я даже не кричала... Боль отрезвила. Напомнила о том, что ее причинил именно тот, кто так ласково обнимал меня только что...
Я хотела просто утонуть в своей апатии, но мое сознание было безжалостно ко мне. Следом за болью я вспомнила потрясающее чувство яркого, ничем не прикрытого возбуждения, возникшего в тот момент, когда наручники защелкнулись на моих запястьях и я ощутила коленями твердую поверхность пола. Вопреки всему это вызвало новый приступ рыданий от стыда, неприятия и беспомощности... Я не могла взять себя в руки, как ни старалась. Ничего сейчас не существовало в окружающем мире, кроме моей боли душевной боли, по сравнению с которой физическая не значила ничего. Я не видела в полумраке его лица, но не из-за темноты, а просто потому, что никакая сила сейчас не могла заставить меня посмотреть ему в глаза.
Мысли путались. По-моему, я начала с отчаянием загнанного зверька отбиваться от его рук, но в этом не было толку. С какой-то раздирающей нежностью он осторожно перевернул меня на живот.
- Юля, успокойся, ты вся горишь. Сейчас....
Через миг мою спину словно обожгло холодом, я застонала. Но это не было пыткой он просто накрыл мою спину полотенцем, смоченным в холодной воде. От этой заботы мне стало еще хуже.
- Ты мразь. Ты слабак. Какой ты, нахрен, доминант... Ты - лузер! эти слова дались мне с трудом, и, едва выговорив их, я захлебнулась в новом потоке рыданий. Легче не становилось. Несмотря на то, что боль вспыхивала с меньшей периодичностью,, я морально была уничтожена, убита, растоптана. Мне было все равно, даже если в ответ на мои оскорбления посыпятся новые удары. Отчаяние и апатия шли рука об руку, и я не могла до конца осознать происходящее.
Наверное, так выглядит шок.
Его ладонь гладила мои волосы, успокаивающие слова лились сплошным потоком, но я даже не разбирала их значения.
Наверное, вскоре эти слова и успокоительное начали действовать. Все еще всхлипывая, я провалилась в какую-то дремоту. Боль тоже ушла может, он скормил мне таблетку обезболивающего. А в сознании, словно перекрывая этот кошмар, всплывала одна сцена... То ли первый, то ли какой-то из последующих раз с ним. Он целовал меня с максимальной нежностью, шептал успокаивающие слова, и я была счастлива от чувства удовольствия, наслаждения и безопасности...
Глава 16
Волшебный пыл гася прохладой,
Сбиваем жаркую волну.
Смывают струи водопада,
Шальных фантазий пелену.
Ты, сможешь обмануть других,
Прикрыв лицо игривой маской.
Но мы мечтаем о «плохих»
Нам кровь пьянит Игра! Опасность!
В глазах порок, характер властный
В речах огонь, молить напрасно.
Дышать не сил, в коленях слабость.
Терпи! Совсем чуть-чуть осталось)
Пришел! Настиг! И Покорил!
И этих бабочек проклятых,
Одним касаньем распустил.
Безумный зной, сменив прохладой
(с) Вейланси
Юля
Боль в коленях, уже не такая сильная, полыхала тупым огнем, и я сквозь сон со стоном перевернулась на живот. Просыпаться не хотелось, но поворот вызвал новый всплеск боли, настолько интенсивный, что остатки сна слетели сразу.
Реальность безжалостным пинком отпихнула негу неведения прочь. Поднявшись на локтях, я замотала головой, все еще не открывая глаз, надеясь проснутся в собственной постели. Нет, ничего не произошло. Вернее, то, что вчера произошло, произошло на самом деле. Сорри за тавтологию. Этот ад, эта боль и мои слезы. Насилие, истерика и потеря сознания. И Дима... Который сошел с ума.
Ужас сжал горло цепкими щупальцами. Я даже забыла про колени, которые стоило разгибать с осторожностью, и не заметила, что саднящие запястья получили свободу.
Я была одна. Непонятно, надолго ли, но все же одна. Абсолютно голая, растоптанная и беззащитная в его постели.
Сердце колотилось как ненормальное. Я вскочила, забыв про боль. Ощущение обнаженного тела делало меня настолько уязвимой, что я против воли застонала от отчаяния. Ни халата, ни каких-либо других моих вещей не было и в помине. Меня лишили даже этого. Как будто насилия и этого адского пилатеса в цепях было недостаточно...