Девочка, все не так. Я никогда не теряю контроль. Я запретил себе это давным-давно. Каждый шаг просчитан, как в долбанной шахматной партии. И в этот момент ты полностью под моей защитой. Ты за каменной стеной, которая убережет тебя от любой боли извне. Причинять тебе боль - только моя привилегия.
Ты скажешь - я ошибаюсь, я специально мучаю тебя ради своей услады. Я тебя прекрасно понимаю. В твоем мире, все не так. Там нет места стертым в кровь коленям, надрывному крику душевной агонии, униженной мольбы избавить тебя от моих действий. Там горит вечно сияющий калейдоскоп огней, фальшивые бриллианты новых граней, мнимая карусель, которая вертится, якобы, вокруг тебя. Там никто не стремится поставить тебя на колени. Наоборот, они готовы сами шарахнуться в пыль у твоих ног ради одной твоей улыбки. Ты думаешь, это любовь? Возможно. Любовь слабаков, она такая. Обреченная на муки без взаимности. Но какое твое дело? Пока они дарят тебе цветы, дорогие подарки и поют дифирамбы, тебе комфортно. Они - настоящие. Я - изверг. Это все понятно.
Никогда тебе не узнать, что я чувствую к тебе. Не пробить ледяную маску моего равнодушия, и не увидеть, как сгорает мое сердце во имя тебя. Потому что тебе ничего не стоит сжать его в своей тонкой ладони и выжать из него кровь, чтобы потом швырнуть в пыль у своих ног. Я не позволю. Считай меня кем угодно. Одержимым. Садистом. Последней сволочью. А я всего лишь не стал ждать у моря погоды. За свою любовь, пусть в черно-красных тонах, я пойду по трупам. Прижму к стенке, не оставив выбора. Ты моя. Я вскрою твой эмоциональный сейф, заставив отдать мне все. Без остатка.
Твоя паника сейчас достигла всех мыслимых и немыслимых пределов. Я ее ощущаю кожей. Уже ведь не вечер. Глубокая полночь. Но я знаю, что в ожидании неизбежного ты не сомкнула глаз. Билась в этих стенах, словно пойманная в силки птица. Наверняка, плакала так долго, что не осталось больше слез. Отлично. За слезами приходит смирение. Ты не хочешь моего прихода, и желаешь его одновременно, чтобы избавиться от убивающей неизвестности. Что, моя девочка, меня ждет в стенах неприступной тюрьмы, в которую я запер тебя недрогнувшей рукой? Может, в меня полетит какой-нибудь тяжелый предмет? Те же самые орхидеи в прозрачном вазоне? Будет печально. Маман расстроится. Игры в рабовладельца она бы мне с легкой руки простила, свои же цветы - вряд ли. Поэтому, девочка, лучше тебе этого не делать. Какие еще варианты? Слезы? Я же запретил это. Да, мне жаль тебя. Особенно, когда ты плачешь. Я почти чувствую, как рвется из груди твое измотанное сердечко. Далеко ему все равно не вырваться. Прутья моей клетки уже строят круговую оборону вокруг него тоже. Почему это меня не останавливает?
Вкус твоих слез - вкус твоего отчаяния. Капитуляции. Сложенного оружия. Это посильнее коньяка столетней выдержки. Я не готов отказаться от такого напитка. Мне остается верить, что ты проявишь благоразумие. Что в меня не полетят подручные предметы, стоит мне появиться на пороге. Что у тебя хватит достоинства не обнимать мои колени и вытирать о джинсы заплаканные щеки, в попытке меня разжалобить. Что первый раз положенное обращение станет на твоих устах глубоко прочувствованным, а не тупой цитатой из 50 оттенков пародии на Тему. Это минутное удовольствие, раз, и я ни разу тебе не поверю - два. Поэтому придумай что-то другое. Обнимать мои колени будешь еще не раз, когда я сам тебе скажу это делать. Сегодня ночью мне нужно твое благоразумие, открытость и адекватность. Открытый файл, на котором я напишу свой программный код.
Наверняка я снова увижу это в твоих глазах. Попытка выбить, вытребовать, выманипулировать мою благосклонность и нежность. Мне жаль, Юля. Я готов утопить тебя в нежности, потом, но не сейчас. Сейчас я проведу тебя по кругам моего персонального ада, чтобы ты осознала все раз и навсегда. Я твой Хозяин. Это мое решение. Другого не будет.
Знала ли ты, моя сладкая невольница, что все могло бы быть по-иному?
Нет, я не о нашей первой встрече. Что бы ты хотела услышать? Что, забудь ты ожерелье дома, я бы не обратил на тебя внимания? Что, не сядь бы в мое авто, на твоем месте была бы другая? Что, веди ты себя поскромнее, мы бы до сих пор держались за руки и считали звезды? Опомнись. Ты могла бы спрятаться за паранджой, за спиной Виталия Кличко или даже Шварценеггера, и это бы ничего не изменило. Потому что я с первого раза понял, что ты станешь моей и на моих условиях.