Жми красную кнопку ядерной атаки. Вот сейчас... Жми, твою мать! Он твой враг. Рефлексировать от его человечности будешь потом.
Смотрю в спасительную точку, чтобы не видеть его взгляда. Моя ладонь поднимается, преодолевая гравитацию, чтобы лечь на его щеку... Кратковременная заминка. Всплеск недоверия и изумления в глазах цвета кофе-лайт. Да! Именно так!
Мои ладони на его лице. Нежно, кончиками пальцев, вверх... вниз. Снова вверх... До тех пор, пока я не чувствую расслабление мышц... судорожный стон удовольствия... Попытка расставить все по своим местам...
- Не забывай, что ты... - его голос чужой. В нем ни грамма уверенности.
- Рабыня, - копирую интонацию. - Я помню... Просто разреши мне это сделать... Мы оба устали от войны...
Вот и все, мой дорогой. Тебя не спасут.
Спасай от нежных лепестков черной орхидеи свои револьверы и кинжалы.
Когда я прекращаю его гладить, меня трясет от всех оттенков возбуждения. Кончики пальцев словно пульсируют и, кажется могут озарить полумрак призрачным светом неизвестной энергии.
- В тебе огромный потенциал нежности... - потрясенно выдыхает он. Играю роль. Опускаю глаза, словно устыдившись своего импульсивного порыва, и, кажется, начинаю понимать, о какой внутренней богине говорила в своем романе Эрика Эл Джеймс. Да эта сущность живет в каждой из нас! Или нет. В моем случае это нечто иное....
***
В джунглях Борнео цветут черные орхидеи. Они ядовиты. Они уверены в своей неприступности. Они завоевывают свои территории, оплетая лианами деревья. Но однажды найдется тот безумный, кто до них доберется. Сорвет этот нежный цветок, чтобы унести с собой, заставить цвести в замкнутой клетке колбы с водой, радуя глаз... Сделает шаг, прижав нежный цветок цвета самой тьмы к своему сердцу, зажмурившись от счастья и осознания собственной исключительной отваги... Всего лишь шаг. Второй он не сможет сделать. Яд бархатных лепестков стремительно просочится в поры кожи, парализует сердечную мышцу, окрасит кровь своим черным фатумом, и, упав на колени в сельву непроходимых никем до него джунглей, отчаянный псих, непризнанный герой не успеет понять, что смерть настигла его, лишив возможности прошептать последнее "прости"... Хищные лианы прекрасных цветов оплетут его бездыханное тело, приняв эту жертву во имя вызова в свои роковые объятия.
Они не хотели цвести в клетке колбы, они всего лишь хотели жить, они были готовы позволить тебе любоваться собой издалека. Восхищаться редким окрасом, трогать свои лепестки кончиками пальцев, - о, они могли бы отключить ядовитые атаки от такого обращения... Но ты сам выбрал свой путь.
...В джунглях Борнео, где никогда не ступала нога человека, распускаются изумительные черные орхидеи. Они ядовиты. Это их защитная особенность...
Вряд ли по возвращению в Харьков... или в родную Феодосию, я смогу пить даже трижды французские вина из супермаркета. В первый раз этот элитный напиток стоимостью в незатасканный "запорожец" показался мне откровенной кислятиной, но не успело пройти и недели, прежде чем я восхитилась его изысканным вкусом, прочувствовав букет и неповторимые оттенки терпкости или же не приторной сладости. К хорошему привыкаешь быстрее, чем к плохому, а такие, как я, не привыкают вовсе.
Дождь закончился только к наступлению ночи. Прекратился баюкающий стук по подоконнику, на миг, развеяв очарование относительной безопасности - при свете солнца или звезд обычно просыпался монстр. И только в дождь он становился предельно заботливым и хорошим. Тогда ли, на трассе, когда убеждал в том, что все будет хорошо и меня никто не обидит, или же сегодня... С самого утра.
Хорошо, что при красных свечах не было заметно моих порозовевших скул, все это так легко было списать на игру света и тени. Воспоминания о том, что произошло утром в ванной, выбивали почву из-под ног. Логика кричала - это первый шаг к "хэппи-энду", языком писателей сентиментального жанра, а сознание вместе с интуицией рушили все логические пирамиды одним щелчком. Ничего это не значит. Не стоить мыслить узколобо и считать поцелуи ниже пояса знамением рая на земле в периметре отдельно взятой комнаты. Нельзя сегодняшние откровения о детстве и проблемах отцов и детей считать началом большой и светлой дружбы. Рано еще сжигать свой ошейник на ритуальном костре с песней "да здравствует свобода!" Этот человек изначально сказал тебе, что не отступится от своих пятидесяти оттенков Тьмы. Это сугубо твой выбор - воевать с ним, избивать цепями, страдать и уходить от кошмаров в иное измерение, или же принять негласное парламентерское соглашение. Я слушаюсь, ты мне сильно больно не делаешь. Я играю определенную мне тобою роль рабыни... Но после эякуляции ты вновь видишь во мне человека. Так просто, не правда ли?