— Уроды! Как они посмели обидеть мою девочку???
— Ты мне веришь? — спрашиваю я, робко поднимая глаза. — Ты веришь, что я не покупала картину?
— В этой школе никто не сравнится с твоим талантом. Ты лучше всех. Эти уроды ничего не понимают. Да пошли они в жопу! Ты поступишь в эту гребанную Академию без всяких хеллинских подачек.
— Правда? Ты не против, чтобы я поступала в Академию искусств?
— Поступай. И надери задницы этим уродам!
Ну вот, теперь реву и я.
— Давай кричать, — предлагает мама.
— Аааа, — произношу я в полный голос.
— Нет, надо во всю силу. Здесь никто не услышит.
И из моего горла, из самых кишок вырывается остервенелое: ааааааааааааааааааа.
Я не до конца понимаю, что сейчас здесь происходит. Просто мне очень хорошо.
10.6
Я стою в ванной Крис, опустив голову вниз. Она намыливает мои волосы, взбивает пену и нежно массирует голову.
— Вот это кайф, — говорю я.
— Не дергайся.
Крис смывает шампунь и спрашивает:
— Точно без тоника?
— Точно!
— Но они…
— Желтые?
— Типа того.
Я вспоминаю те ужасные фиолетовые волосы и говорю:
— Точно без тоника. Скоро там? У меня уже спина затекла.
— Не дергайся.
Крис наносит на кончики кондиционер и как будто застывает.
— Знаешь что, — говорит она, — а ведь тебе подойдет кудрявый метод.
— Кудрявый что?
— Ну, это такая техника мытья волос. Получатся четкие завитки. Смотри, вот когда ты нанесла кондиционер, нужно хорошенько увлажнить волосы водой до состояния водорослей и пожамкать их, чтобы закрутились завитки.
— Ага, — говорю я, как будто собираюсь этим заниматься.
— Потом промокаем волосы полотенцем из микрофибры или хлопковой футболкой. Ни в коем случае не используй махровое полотенце, иначе будет пушок.
— Ага, — говорю я и наконец-то разгибаюсь.
Крис аккуратно стягивает полотенце и жестом просит снова наклонить голову. Фля…
— Теперь наносим несмываемый кондиционер и продолжаем жамкать волосы до образования завитков. Дальше — гель для фиксации и еще немного пожамкаем.
— Почему ты удалила свой блог?
Да, я задаю очередной тупой вопрос, потому что и так прекрасно знаю, почему Крис удалила блог.
— Знаешь, — говорит Крис, продолжая жамкать мои волосы, — о чем бы ни было видео, люди всегда видят только внешность. О какая талантливая, да еще и красотка. Да она страшилище, еще и видео пытается снимать. Слишком тонкие губы, слишком надутые губы. Слишком толстая, слишком худая. Слишком высокая, слишком низкая. Человек на видео всегда будет слишком каким-то. Его никогда не будет достаточно.
— Хейтеры всегда будут, без этого никак, — говорить головой вниз до жути неудобно, поэтому я выпрямляюсь. — Когда у людей заканчиваются аргументы, они всегда переходят на внешность. Это не твоя проблема, а их. Никому не нравится видеть чужие недостатки, потому что на самом деле человек видит в них свои.
— И что?
— Неужели шайка каких-то неудачников может остановить тебя делать то, что нравится?
Крис включает фен в розетку и показывает мне насадку:
— Вот это диффузор. Твои волосы надо сушить им. Складываешь прядь в чашу, приподнимаешь и сушишь.
— Знаешь, есть люди, которые очень хотят написать книгу, — я стараюсь переорать фен, — но почему-то не пишут. И тогда они начинают писать отзывы, демонстрируя весь свой ум и талант в тысяче знаков о том, как автор не прав. Здесь то же самое.
— И что? — Крис выключает фен, а я поднимаю голову, и аккуратные завитки распадаются по лицу.
— Твое мнение о себе не должно меняться только потому, что какой-то придурок что-то там написал в интернете.
— Не должно. Но оно меняется. И я ничего не могу с этим сделать.
Крис разбивает кудри руками, поправляя завитки.
— Не гноби себя, — говорю я. — Эти шрамы — это доказательство того, что ты боролась. Так, как могла. Ты невероятно сильная.
Крис разворачивает меня к зеркалу, и я замираю. Еще никогда в жизни мои кудри не были такими четкими. Во всех смыслах этого слова.