Сегодня мое сознание настолько ясное, что я не слышу ни противную «Right Here Waiting», ни надоедливого Чеширского кота. Я выздоровела. Или это просто лебединая песня моей башки.
10.8
Мама заходит в комнату, как обычно, без стука. Но меня почему-то это больше не бесит. По крайней мере так сильно.
— Ты почему еще в пижаме? — спрашивает она.
Я валяюсь в постели и зачитываюсь стихами Чудика. Имею право в свой законный выходной.
— А в чем я должна быть?
— Одевайся, мы идем по магазинам.
Мама стягивает с меня одеяло и снимает с него пододеяльник.
— А вот это уже пора в стирку. Давай-давай, просыпайся.
— Зачем нам по магазинам?
— Купить тебе наряд на выпускной. А еще надо исправить это, — мама показывает на мою цыплячью макушку.
— Я не пойду на выпускной.
— Чего это?
— Не хочу смотреть, как Мия займет первое место. Хотя я знаю правду. Это она купила свою картину. Я все видела.
— Ты пойдешь на выпускной!
— Нееееет. К тому же Крис тоже не пойдет.
— Не прийти — признать свое поражение. Ты хочешь доставить этой Мии такую радость? Чтобы победить ее, нужно не бояться. Пока ты не сдалась, шанс есть всегда.
— Ты что, ходишь на психотерапию?
— Решила попробовать.
— Так мы купим именно то платье, которое понравится мне?
— Какое скажешь.
— Даже если оно будет черным?
— Как захочешь.
— И с черепами можно?
— Можно все.
Мне однозначно нравится мамин мозгоправ.
— Все, одевайся. И если захочешь проораться, мы можем заехать в парк аттракционов. Там открылись новые горки.
— Нет, спасибо. Пока не надо.
Мама выходит из комнаты, а я снова ныряю в тетрадку Чудика. Еще разок пробегусь по страницам и буду собираться.
А что, если…
В голову приходит ужасно странная идея, и я тут же вскакиваю с кровати. Переворачиваю свои учебники, рисунки, потрошу рабочий стол, рюкзак и даже шкаф с одеждой. А потом нахожу ее — записку со словами Кастанеды.
«Я говорю, что бесполезно тратить всю свою жизнь на один-единственный путь, особенно если этот путь не имеет сердца».
Я прикладываю записку к стихам Чудика и сравниваю почерк. Нет. Это был не он.
Глава 11. Гардения
11.0
На сеанс к Лиле я прихожу задолго до назначенного времени, поэтому сижу в холле недалеко от ее кабинета и копашусь в телефоне. Переписываюсь с Крис, уговаривая ее пойти на выпускной, и, должна признать, получается довольно неплохо. А потом она присылает скрин комментария под ее бомбезным видео: «Говорите об этом больше. Может, люди перестанут искать в себе изъяны». И еще один: «Браво! Однажды люди научаться не сравнивать себя с другими. Но это случится точно не в нашем веке, а жаль». Я радуюсь за подругу. И себя тоже. Наконец-то у нас все идет хорошо.
В наушниках играет «Back in black» AC/DC, и я болтаю ногой в такт музыки. Крис просит прислать фото, чтобы посмотреть, как в парикмахерской мою кучерявую ромашку переделали в благородную гардению. Я открываю камеру, вытягиваю губы и делаю снимок. На экране высвечивается ненавистная надпись: память переполнена.
Захожу в галерею и удаляю ненужные фото, освобождая память. Долистываю до снимка газеты из редакционного архива и замираю. А затем нахожу свежую фотку Чудика. Тогда в квартире Крис мы распечатали черно-белые статьи, поэтому мне показалось, что глаза у всех одинаковые. Они правда похожи, вот только есть одно но. У парня из газетной статьи глаза карие, а вот у Чудика больше уходят в зелень.
Песня AC/DC заканчивается и за несколько секунд тишины я успеваю услышать «Right Here Waiting». Снимаю наушники и теперь слышу ее отчетливо. Песня играет не в моей голове. Она настоящая! И доносится из кабинета Лили.
Я прячусь за колонной и наблюдаю. Из кабинета Лили выходит Чудик. Он нажимает на кнопку телефона, разрывающегося от «Right Here Waiting», и говорит:
— Да, мам, мы уже закончили, уже иду. Хорошо-хорошо.
Этого не может быть! Этого не может быть! Этого не может быть!