Выбрать главу

Следом в коридор выходит Лиля. Она хлопает Чудика по плечу:

— Твой прогресс меня очень радует. Рада, что у тебя есть друг. Нам всем нужно, чтобы кто-то всегда был на нашей стороне, принимая нас такими, какие мы есть.

Они прощаются и расходятся в разные стороны по коридору. А я вжимаюсь в колонну, чтобы лишним движением не выдать себя.

Все это время Чудик был рядом. Он следил за мной…

Мелкими перебежками добираюсь до кабинета, нажимаю на ручку и открываю дверь. Мне повезло, что Лиля не стала ее запирать.

Подхожу к письменному столу и беру карточку, которая лежит наверху стопки. На ней написано «Даниель Чепурко». И дата рождения: 24 февраля. Я поздравляла Чудика, с днем рождения, которого даже не было…

Все это время Чудик врал! Нет никакого Ада и Рая. Он никогда не убивал себя. Никогда не рождался вновь и вновь. Никогда не видел Каролину, пока я не привела его к ней. Вот почему он так отчаянно не хотел ее искать. Только дура могла поверить в эту историю! Как же тщательно он продумал детали, видимо, долго сидел в редакционных архивах, собирая свою ложь по кусочкам. Я должна была догадаться, что что-то не так, еще когда фамилия Каролины не сошлась. Я вообще не должна была верить первому встречному.

Пазл начинает складываться. Чудик увидел меня в коридоре этой психушки и решил… пошутить? Просто приколоться? Ведь если у меня поехала кукуха, значит, я поверю в абсолютно любой бред. Даже в то, что самоубийцы попадают в Ад без очереди и находится этот Ад на Земле. Только чокнутый мог додуматься до такого!

Не успеваю вытирать слезы. Они скатываются по щекам и падают на карту Чудика. И вот его имя превращается в кляксу.

— Лилия Александровна, я забыл спросить… — за моей спиной раздается голос, который еще пять минут назад я считала самым родным.

Я оборачиваюсь, и Чудик осекается. Он не ожидал меня здесь увидеть. Не ожидал, что я раскрою его обман. И что это произойдет вот так.

— Я все могу объяснить, — говорит Чудик заезженную фразу из дешевого кино.

— Какая же я дура, — говорю я сквозь слезы. — Никогда! Слышишь? Больше никогда не подходи ко мне! Не заговаривай со мной! Даже не смотри в мою сторону! Иди ты к черту!

Я выбегаю из кабинета, прежде чем Чудик попытается объяснить свою версию событий.

11.1

Я брожу по закоулкам Березового острова, сама не понимая, куда иду.

— Эй, девочка с волосами цвета неба! — до меня доносится голос Тима, но я никак не реагирую.

У меня нет сил ни пререкаться с ним, ни объяснять, что от волос цвета неба уже ничего не осталось.

— Эй!

Тим останавливает меня и разворачивает к себе. А затем сжимает в своих гигантских объятиях.

— Что случилось?

— Ты был прав. Ты всегда был прав.

Он вытирает слезы с моих щек. Только это бесполезно. Слезы текут и текут. Без остановки.

— Пойдем.

Тим берет меня за руку, и я покорно иду за ним. Мы приходим в бар, где нет и не бывает наших одноклассников. Тим с кем-то здоровается за руку, поэтому нас без проблем пропускают.

— Мы здесь иногда выступаем, — объясняет он.

Мы садимся за самый дальний столик. Здесь, в полумраке, Тим продолжает держать меня за руку. И когда нам приносят коктейли, тоже продолжает держать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Выкладывай.

Я делаю глоток, морщусь от ромового послевкусия и выкладываю все как есть. Рассказываю, как познакомилась с Чудиком — сначала на стройке, а затем на крыше. Историю, которую он сочинил про самоубийство. Сделку, которую мы заключили.

— Мда, — только и выдает Тим. — Он больший псих, чем я предполагал.

— Вы, правда, были друзьями?

— Ага. Только никакого задания от учителя не было. Он хотел спрыгнуть с крыши дома на Лавандовой улице, а я уговорил его этого не делать.

— И как же тебе удалось его отговорить?

— Ну, — Тим игриво улыбается и сдувает челку с лица, — моему обаянию сложно противостоять.

И я тоже улыбаюсь.

— А ссора? Вы, правда, поссорились из-за лагеря?

— Иногда пути дружбы расходятся. Не потому, что кто-то плохой. Просто расходятся. Интересы меняются, и это нормально. Я хотел играть музыку, петь свои песни. Он же воспринял это как предательство. Никогда не забуду его последнюю фразу: «Ты ничем не лучше моего отца». После этого мы больше не разговаривали.