— Все еще не интересно.
Такими манипуляциями на меня не подействуешь.
— Он просил передать, что просит за все прощения...
Вот фля! Этот придурок и правда собрался прыгать.
11.4
Дом на Лавандовой улице с тем самым Чеширским котом на крыше находится в 10 минутах от школы. Мы — я, Крис, Тим, Мия и Ника — добираемся туда за пять.
Не давая себе и минуты на передышку после бега, мы пробираемся сквозь собравшуюся толпу зевак, чьи головы устремлены вверх. Непонятно, что там происходит. Но совершенно точно Чудик стоит на парапете.
Впятером мы набиваемся в крошечный лифт, внутри которого стоит пометка — максимальная нагрузка 4 человек. Я представляю, как лифт зависнет где-то посередине дома от перегруза, и мы не успеем оттащить Чудика от края. В последний момент я выталкиваю Нику, которая вряд ли весит больше 50 кг, и нажимаю на кнопку закрытия дверей.
— Прости, — беззвучно произношу я губами.
Самая длинная минута — пока греется обед в микроволновке, горит красный на пешеходном переходе и едет лифт к человеку на грани. Тишина давит на мозг, пока Крис держит меня за руку. Она нажимает на костяшки, и это удерживает в реальности.
Еще один лестничный пролет, и мы врываемся на крышу.
— Слезь с парапета, — медленно и рассудительно произносит Тим.
Чудик даже не оборачивается на его голос.
— О, и снова всемогущий Тим пришел снимать меня с парапета. Не надоело еще? Или ты так сильно не хочешь, чтобы я стал таким же как ты?
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
Мне хочется заистерить, разнести этот дом к флюгеру. Но мы должны сохранять спокойствие. Быть рядом. Дать выговориться. Внимательно выслушать. Бережно и тепло обнимать. Но сначала спросить.
— Чем мы можем тебе помочь? — спрашиваю я, еле сдерживая дрожание в голосе.
И тут Чудик оборачивается.
— О, и ты здесь. А говорила, что больше не хочешь меня видеть. Вот, выполняю твою просьбу — иду к черту. И ты меня больше никогда не увидишь, — он поворачивается к Тиму: — Как Каролина тебя.
Чудик другой. Из его глаз струится кровь и стекает на бетонную крышу в одну большую лужу. Он смеется. Истерическим хохотом Джокера. А рядом лежит телефон, разрывающийся противной «Right Here Waiting». Снова чертовы галлюцинации.
Непонимающе смотрю на Тима:
— Что он имеет в виду?
— А что, он тебе так и не рассказал? — спрашивает Чудик. — Тим, ты еще не устал от своего вранья?
— Заткнись, — сквозь зубы цедит Тим.
— Так я все тебе расскажу.
— Заткнись! — Тим сжимает кулаки: то ли готовится врезать, то ли пытается удержать свою ярость.
— Да расслабься ты, она и так уже все знает, — Чудик поворачивается ко мне: — Ты наверняка задавалась вопросом: ну как можно придумать такой бред про самоубийство и вечный Ад? Так вот, я ничего не придумывал...
— Заткнись! — продолжает шипеть Тим.
— Я украл эту жизнь... — говорит Чудик, — ... у него, — и рукой указывает на Тима. — Бу!
— Да что, мать вашу, здесь происходит? — спрашивает Мия, но нам сейчас не до нее. Поэтому Крис хватает ее за рукав и оттаскивает в сторону.
Я пробую переварить информацию, но пока ничего не получается.
— После развода отец на время поселился в этом доме, — продолжает Чудик. — Я приходил по выходным, когда наступала его очередь быть родителем. А этот, — он указывает на Тима, — ошивался здесь, высматривая свою ненаглядную Каролину. Ага, ту самую, у которой мы брали фальшивое интервью. Я был дураком, пришел на крышу, потому что моя жизнь мне опротивела. Я не просил никого меня спасать, но этот, — он снова показывает на Тима, — стянул меня с парапета, как будто может решать, кому жить, а кому умирать.
Тим приходил к дому на Лавандовой улице, чтобы присматривать за Каролиной. И тогда на детской площадке он пытался всмотреться в ее окно. Он следил не за мной. Он следил за ней.
— Он — Ангел Ада, — говорит Чудик. — Когда я увидел тебя на крыше, мне захотелось узнать, каково быть им.
— Это правда? — спрашиваю я у Тима.
В ответ он лишь кивает.
— Да кто ты такой? — кричу я Чудику.
— Я не знаю, — кричит Чудик в ответ. — Я не знаю, кто я такой. В том-то и дело, что не знаю. Я пытаюсь быть хоть кем-то, но у меня ничего не получается.