— Софа хочет написать статью для газеты.
Чтооооо???
— Она увлеклась расследованиями и хочет откопать сенсацию в Березовом острове. Ты ей поможешь, папочка? Ты же самый лучший редактор!
— Главный редактор вообще-то, — поправляет Крис ее отец.
— Ты самый лучший главный редактор!
И мне ничего не остается, как покорно кивнуть головой, лишь бы не подводить подругу. Отец Крис смягчается. Он что-то щелкает в компьютере, видимо, проверяет, чтобы дурные девчонки ничего не сломали. И мы вместе идем пить чай с эклерами. А я все думаю про глаза на черно-белых снимках — как же сильно они похожи.
Глава 6. Ирис
6.0
Все утро я пытаюсь найти рисунок Венеры в своей комнате. Заглядываю под кровать и даже поднимаю разбросанную на полу одежду, выворачиваю шуфлядки письменного стола, сваливаю книги со стеллажа, еще раз пересматриваю рисунки в папке для акварели — но Венеры нигде нет. Фля!
— Софа?
Мама, как всегда, открывает дверь без стука.
— Почему ты до сих пор в пижаме?
В это время я на коленях ползаю по полу и перекидываю вещи из одной кучки в другую.
— Я ищу… — говорю я, но осекаюсь на полуслове — маме нельзя говорить, что я ищу.
— Да разве в таком бардаке можно что-то найти?
Мама поднимает одежду с пола и складывает ее в шкаф. Она нюхает мои футболки и, когда нос морщится, откладывает их в сторону.
— Это я забираю в стирку, — говорит мама и берет в охапку грязное белье. — А ты собирайся. Мы выезжаем через десять минут. Иначе опоздаем.
Когда она выходит, я еще раз обвожу взглядом комнату и, кажется, что-то замечаю в стопке бумаг возле компьютера. Да, точно! Бросаюсь к рисунку и локтем задеваю горшок с фиолетовым цветком. Он опрокидывается и катится по подоконнику, вот-вот грохнется на пол, но я успеваю подхватить горшок и не даю ему упасть. Выплевываю изо рта землю и ставлю цветок на место — вроде ни одни «граммофончик» не пострадал, чего не скажешь о моей прическе. Подхожу к столу и достаю рисунок. Только вот это не Венера.
Спустя еще флюгер знает сколько минут я выхожу из своей комнаты и натыкаюсь на недовольную маму, которая сидит в коридоре и нервно стучит квадратными ноготками по деревянному столику. Мое поколение в этом отношении спокойнее. Мы можем залипнуть в новостной ленте и не беситься по пустякам.
— Переоденься, — говорит мама своим фирменным осуждающим тоном.
На мне серая футболка с черепом в цилиндре и надписью Guns N' Roses и черные джинсы с прорезями на коленях. В общем-то, мой обычный прикид.
— Нет, — отвечаю я и зашнуровываю кеды.
— А это что? — спрашивает мама и тянется к моим волосам оттенка ирис в черную крапинку.
Мама вытаскивает кусочки земли и внимательно разглядывает их в ладонях.
— Это земля? Откуда у тебя в волосах земля?
Хочу съязвить, что ночью гуляла по кладбищу, но вместо этого молча пожимаю плечами, мол, понятия не имею, мистика какая-то. Мама не разуваясь (о мой Босх!) идет в ванную и возвращается с расческой. Резкими движениями она вычесывает землю, от чего кудри топорщатся еще сильнее. Мне не больно, хотя я слышу, как волоски вырываются с корнем, и постанываю в знак протеста. Но в нашем маленьком «государстве» у меня нет права голоса.
— И так уже опоздали из-за тебя, — причитает мама.
Ну вот, опять что-то случилось из-за меня. И, как всегда, это что-то нехорошее.
Если душа выбирает себе родителей еще до рождения, то у меня только один вопрос: какого флюгера моя душа выбрала самую отстойную мать на свете?
6.1
Я захожу в кабинет Лили и по ее лицу вижу, что она хочет сказать. Нет, пожалуйста, не делай этого.
— О, новая прическа!
Вот фля! На самом деле это не Лиля. До меня только сейчас доходит. Под маской милосердной психологини скрывается та самая Лилит — первая жена Адама, позже ставшая женой Сатаны. И она пришла на Землю, чтобы мучить меня.
Приглаживаю ладонями распушившиеся волосы и плюхаюсь в кресло напротив.
— А тебе идет, — говорит Лиля, но я ее не слышу.
Я смотрю в точку позади нее. Туда, где в прошлый раз висели часы, которые раздражали меня своим тиканьем. Но часов больше нет. Сейчас. Здесь. Висит. В. Рамке. Под. Стеклом. Моя. Венера.