6.6
Дрожащей рукой просовываю ключ в замочную скважину и не попадаю. Мне слишком страшно. Место, где должно быть тепло и безопасно, пугает больше всего на свете. Мне не нужна победа на конкурсе. Я не хочу написать гениальную картину. Мне не нужно место в истории. Я просто хочу провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас — на пороге своего дома.
Наконец-то попадаю в замочную скважину, проворачиваю ключ и медленно открываю дверью. В коридоре горит свет. И в гостиной. И на кухне. Свет горит везде.
— Явилась, — мама появляется в коридоре и скрещивает руки на груди.
Из-за ее плеч выглядывает Крис. О мой Босх… Что она здесь делает?
— Я, наверное, пойду, — говорит Крис.
— Конечно, Кристина, — отвечает ей мама. — Спасибо за помощь.
Подруга проходит мимо и не говорит ни слова. Она обувает домашние тапочки и скрывается за дверью, пока мама сверлит меня взглядом.
Я не сделала ничего плохого. За что оправдываться?
Иду в свою комнату, закрываю дверь и стаскиваю покрывало с кровати. Все, чего мне сейчас хочется, это лечь в постель и уснуть. Дверь распахивается и на пороге появляется мама, а где-то позади нее топчется папа. Я отступаю под напором родителей и оказываюсь прижата к ледяной батарее у окна.
— Где ты была? — спрашивает мама.
— Гуляла.
— Ты видела, сколько времени? — спрашивает папа.
Я молчу и смотрю в пол. Ну почему именно в тот момент, когда мне не нужно их внимание, они решили поиграть в родителей?
— С кем ты гуляла? — спрашивает мама.
— С другом.
— С каким еще другом? Кристина сказала, что вы сегодня не виделись. Где ты была?
— Что за мерзкий запах? — спрашивает папа.
Комната пропиталась миндальным ароматом фиолетового цветка. Я так к нему привыкла, что уже и перестала замечать. И он никакой не мерзкий!
— Ты что, курила? — спрашивает мама.
— Нет.
Сегодня я не выкурила ни одной сигареты.
— Ты принимаешь наркотики? — мама продолжает свой допрос.
— Нет.
— Да ты посмотри, она стоит вся обдолбанная, — говорит папа.
Ага, та, у которой на футболке написано «Наркотики — это плохо», стоит обдолбанная.
— Мне это все надоело, — говорит мама. — Когда ты уже повзрослеешь?
Я прижимаюсь вплотную к батарее и молюсь только об одном: чтобы это поскорее закончилось.
— От тебя одни проблемы, — говорит мама и протягивает руку. — Давай сюда телефон.
Да-да, я в курсе, что без меня всем стало бы легче. Спасибо за напоминание.
Протягиваю телефон. Мама кладет его в карман халата, а затем вытаскивает из розетки ноутбук и берет его подмышку.
— И чтобы на крыше я тебя больше не видела, — говорит она и хлопает дверью.
Так вот кто повесил замок на дверь крыши. И тут в голове все становится на свои места. Крис увидела фото с Чудиком. Она написала, но я не ответила. Она позвонила, но я не ответила. И тогда она пришла ко мне домой. А мама сказала, что я должна быть с ней. Наверняка, Крис заметила, что фото сделано на крыше и рассказала обо всем маме. Осталось только выяснить: подруга волновалась, что Чудик держит меня в плену, или она боялась, что нашей дружбе пришел конец?
Стягиваю юбку и футболку. На колготки уже не хватает сил, поэтому ложусь в постель прям так и сразу же засыпаю.
6.7
Я натягиваю капюшон и мелкими перебежками пробираюсь по коридорам хелл-хауса. Знаю, что не смогу скрываться вечно, и мне придется предстать перед школьным судом и услышать позорное «лузер» прямо в лицо. Но я оттягиваю этот момент как можно дальше, наслаждаясь последними мгновениями прежней жизни.
Интересно, какую кличку мне придумают? Может, Чудиха? Или Чудилка? Телефон родители так и не вернули, поэтому я не в курсе — возможно, кличка уже есть, а мое имя пало в забвение, как когда-то это произошло с именем Даня.
Все, что нужно знать про любую среднюю школу: одноклассники ждут, пока ты споткнешься. Они всегда рядом. Но никто не протянет руку, нет. Не словит в последний момент. Не поможет подняться с пола. Они будут ждать, когда твое лицо коснется земли. Чтобы потом ногой втоптать его еще поглубже.