Ника пожимает плечами и растворяется в толпе вслед за Тимом.
Что ж, за одну перемену я лишилась и подруги, и парня. Ну хорошо, потенциального парня.
— Добро пожаловать на темную сторону, — говорит Чудик.
У меня нет сил с ним разговаривать. И это же ничего, что в своей голове я по-прежнему называю его Чудиком?
— Темным быть практичнее, — продолжает Чудик. — Тебе не нужно каждую минуту думать, что там и как. Облился кофе — плевать. Уронил кетчуп — плевать. Одним пятном больше, одним меньше. Никто не заметит, когда ты и так уже темный. Светлым труднее. Одно неловкое движение и малюпасенькое пятнышко, которое не забудется до скончания веков, тебе гарантировано. Светлые живут в рамках. А такие, как я, дышат свободно. Понимаешь?
— Ты сейчас, правда, говоришь про одежду?
— В тебе есть что-то от страуса. Но с некоторой интерпретацией. Ты прячешь голову в асфальт и при этом еще пытаешься бежать.
— А сейчас ты про птиц?
Иногда я чувствую себя тупой рядом с ним. На самом деле, всегда. Возможно, если бы я прожила столько жизней, тоже бы поумнела?
Звенит звонок на урок, и мы идем по коридору, вливаясь в поток. Ну да, пусть они не тычут в меня пальцем и не кричат Тошнила на каждом повороте. Но все равно что-то изменилось. Потому что Чудик прав: быть в этой тени чертовски комфортно. И кто знает, на какое безумство теперь я решусь.
Утром я думала, что стала аутсайдером из-за Чудика. Но, на самом деле, всегда была им. Просто из последних сил пыталась доказать, что я нормальная, я как все.
Глава 7. Пион
7.0
Крис наклоняется к фиолетовому бутону, вдыхает его аромат и тут же отстраняется.
— Фу! Какая же гадость!
— Да брось!
Теперь я склоняюсь над бутоном — нет, все в порядке, он пахнет все так же сладким миндалем.
— Может, ты уже привыкла и не замечаешь, — говорит Крис. — Но воняет жутко. У меня даже голова разболелась.
Она плюхается на мою постель и поправляет челку, сдвигая ее на лоб. Не нравится мне эта «тайная дружба». Мы прячемся в моей комнате, как преступники. И я вспоминаю, как боялась, что кто-то увидит меня с Чудиком тогда в «Библиотеке». И как на спортивной площадке сделала вид, что мы не знакомы.
— Так, ты узнала, кто оставил цветок? — спрашивает Крис.
— Нет.
И даже не пыталась узнать.
— А узнала, как он хоть называется?
— Нет.
— Но ведь он должен что-то значить!
Я пожимаю плечам — это всего лишь цветок. Просто очень странный цветок с бутонами-граммофонами и сладким миндальным ароматом.
Крис вскакивает с постели, хватает записку со стола и снова ее перечитывает:
— Я говорю, что бесполезно тратить всю свою жизнь на один-единственный путь, особенно если этот путь не имеет сердца, — она поднимает на меня глаза: — Что это значит?
— Если бы я знала…
— А почерк?
Снова пожимаю плечами.
В воздухе повисает напряженное молчание или что-то типа того. Разговор не клеится. Я страшно обижена на подругу, но не могу сказать ей об этом.
— Давай включим музыку? — прошу я и показываю на ее мобильный телефон. — А то я сейчас помру. У меня ломка без музыки, понимаешь?
— Выбирай, — Крис протягивает мне телефон. — Когда закончится твое наказание?
— Надеюсь, что… — я замолкаю, когда вижу песню Тима, и показываю экран Крис: — Удоли! — произношу с мемной интонацией.
— Чего это? — и Крис расплывается в улыбке. — Вы что, поссорились?
Она подсаживается ко мне поближе и принимает позу внимательной сплетницы.
— Ну давай, рассказывай, что там случилось.
— Он хотел, чтобы я помогла его подружке поступить в Академию искусств, — говорю я.
— Подружке? У него есть подружка? Капец! А ты че?
— Мне бы самой туда поступить.
— Кто она вообще такая? Из нашей школы?
— Неа, — я захожу на страницу Тима, затем в список его друзей и нахожу Веронику. — Вот.
Показываю Крис ее фото.
— Фу, какая страшная! — говорит она спустя всего секунду.
Конечно, это неправда. Конечно, Вероника — самая красивая девушка на этой Планете, а может, и во всей Вселенной. Но мне приятно слышать, что подруга хоть в чем-то остается на моей стороне.