— Да не собираюсь я никого убивать, — говорит Чудик. — Перестань на меня так смотреть.
— Какая-то несмешная шутка получилась. Не находишь?
Теперь я даже немного расстроилась, что это была всего лишь шутка. Воображение быстро нарисовало мир без Мии, и этот мир был бы офигенным. А сейчас мне придется вернуться к реальности и написать за нее сочинение.
— Просто… На самом деле, — говорит Чудик, — у меня нет никакого плана.
— Чтооооо?! Ты обманул меня?
Вот и все, меня ждет вечное заточение дома. По сравнению с этим Ад звучит не так уж и плохо.
— Нет-нет, я не обманывал, план есть, — тут же поправляется Чудик.
— Так, и какой же у нас план?
Чудик бросает взгляд на мою папку для акварели и как бы спрашивает: можно? Я подталкиваю папку, и он начинает перебирать рисунки. В который раз.
— Просто я никак не могу понять одной вещи, — говорит Чудик. — Что-то не так с этими рисунками.
— И что же?
— Они не твои.
Но прежде чем я успеваю возмутиться, Чудик поправляется:
— В смысле они идут из головы, а не из сердца.
— Я уже говорила, что ты страшный зануда?
— Ага-ага, — бубнит себе под нос Чудик и рассматривает рисунки с особой тщательностью, а потом неожиданно спрашивает: — Чего ты боишься больше всего на свете?
— Кроме того, что я превратилась в школьного изгоя?
— Ну, прости…
Задумываюсь на несколько секунд. Так чего же я боюсь?
— Высоты и славы, — говорю я наконец.
— Славы? — в его вопросе слышится насмешка.
— Я боюсь, что добьюсь успеха и слава сломает меня. Или не добьюсь — и это сломает меня еще больше.
— Ваше поколение проклято мечтами о славе и быстром успехе.
Я лишь пожимаю плечами. Мы такие, какие есть.
— Если ты боишься высоты, почему же постоянно выходишь на крышу? — спрашивает Чудик. — То есть выходила.
— Кто-то сказал, что нужно пойти навстречу своему страху. Это меньшее, что мы можем сделать. Вот я и иду. Получается не очень. Но я все еще иду.
— И прыгать ты не собиралась…
Я отрицательно качаю головой — не собиралась.
— А из-за меня ты лишилась выхода на свою крышу…
— Ну, не то что бы прям из-за тебя… Но да.
— Кажется, у меня только что появилась идея. Пойдем.
Чудик встает, и полы его рубашки распахиваются. Я вижу принт футболки, который до этого был скрыт. Белый Кролик с краснючими глазами, как будто не спал ни одной секунды с момента своего сотворения. Я замираю. Потому что знаю: сейчас что-то произойдет. Этот Кролик…
— Ты идешь? — спрашивает Чудик и я поднимаю на него глаза.
— Что? — переспрашиваю я. — Да, — и встаю. Я следую за Белым Кроликом.
Мы выходим из «Библиотеки» и минут десять бредем какими-то дворами.
— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я.
Надеюсь, он все-таки не маньячило.
— Это сюрприз, — отвечает Чудик.
Мы подходим к обшарпанной 12-этажке на Лавандовой улице. Чудик набирает код на домофоне, и дверь открывается.
— Кто здесь живет? — спрашиваю я в лифте.
— Терпение.
Лифт останавливается на 12 этаже. Но мы поднимаемся еще на один пролет по лестнице. Чудик подходит к двери, что ведет на крышу, открывает ее и говорит:
— Та-да.
— Что здесь происходит? — спрашиваю я.
— Ты хотела крышу — вот тебе крыша.
Я говорю себе, что это никакая не ловушка, и делаю шаг на крышу. И тут же замираю. Здесь, прямо на стене, изображен логотип Cheshire Cat, группы Тима. Жутковатый череп кота с усами Сальвадора Дали уставился прямо на меня. И сейчас он заговорит. Мерзкий кот выдаст меня с потрохами. И все рухнет под раскаты весеннего грома.
Кот шевелит усами, затем прочищает горло, зевает и наконец говорит:
— Ну, приветик. Давно не виделись.
Я подбегаю к Коту и угрожаю ему указательным пальцем:
— Заткнись, — шепчу я, чтобы Чудик ничего не услышал.