— Ты не скучала?
Нет, это все не по-настоящему. Все это происходит только в моей голове. В последнее время мне чудится много всякого. Поэтому я просто игнорирую этого драного Кота.
— За ушком не почешешь? — не унимается Кот.
Полный игнор. Я — нормальная. Смотрите: я — нормальная. Я не веду беседы с нарисованными котами.
— Скажи ему правду, — говорит Кот.
Полный игнор.
— Хватит молчать. Хватит бояться. Хватит прятаться.
Полный игнор.
— Ну же, пришло время признаться. Только так ты обретешь свободу.
— Да заткнись ты! — кричу я и ударяю кулаком по стене.
Чудик тут же подбегает, чтобы осмотреть мою руку и оказать помощь. Но я не чувствую боли. По крайней мере, не там, куда он смотрит.
— Зачем ты это сделала? — спрашивает Чудик.
— Я в порядке.
Вырываю свою руку и отхожу на другой конец крыши, чтобы не видеть, как ржет Кот. Ожидаемо Чудик тащится за мной. Он ведь не отстанет, так?
— Я тебя чем-то расстроил? — спрашивает Чудик.
— Нет, все в порядке, — отвечаю я и слышу за спиной дьявольское мяу-ха-ха.
— Я же вижу, что не в порядке.
Делаю глубокий вдох, разворачиваюсь и рукой показываю на Кота, который снова стал безжизненным рисунком.
— Это я нарисовала, — говорю я.
— Что?! — спрашивает Чудик, как будто не расслышал моих слов. Но он расслышал все!
— Это мой логотип, — повторяю я, если кто-то решил поиграть в тупого. — Тим… — осекаюсь на его имени, — попросил помочь с логотипом для группы. Я предложила идею и нарисовала. Жуткий череп кота с усами Сальвадора Дали — моя работа.
— Тим — говнюк. Он скрыл от всех настоящего автора.
— Нет, не скрыл. Это я. Я просила не говорить.
— Но почему? Ведь это…
— Пугает до чертиков, — не даю закончить ему мысль.
— Нет же, нет. Это жутковато немножко. Да. Но и прекрасно. У Cheshire Cat офигенный логотип.
Чудик подходит к стене и проводит рукой по рисунку. Кот снова оживает и подмигивает мне правым глазом. Звуки грома становятся все отчетливее.
— Это то, что нужно, чтобы победить в конкурсе! — говорит Чудик.
— Неееет, — я мотаю головой.
Кот снова подмигивает и шепчет: «Просто покажи ему». А затем превращается в мертвый рисунок.
— Если где-то в этом мире и есть Софа, то она здесь, — говорит Чудик и показывает на Кота. — Это настоящее. Ты — настоящая.
Что ж. Назад дороги нет. Я достаю телефон и открываю альбом с фото своих рисунков. Тех, что никто и никогда не должен увидеть. Смерть, выдувающая мыльные пузыри. Печальный Эдгар По на могиле Ленор. Девушка-призрак в окровавленном платье. Я протягиваю телефон Чудику и говорю:
— Листай.
А дальше наблюдаю за его реакцией. Как брови поднимаются все выше и выше. Как палец застывает над экраном. Как что-то беззвучное пытаются прошептать губы.
— Что ты думаешь? — спрашиваю, не дождавшись его ответа.
— Я думаю, — говорит Чудик, — что у Мии сегодня второй день рождения. Нам не придется ее убивать, чтобы выиграть конкурс. С этим, — он поворачивает экран ко мне, и на нем застывает моя Венера с отрубленной мужской головой на подносе, — ты выиграешь любой конкурс этого мира.
Я забираю телефон и сажусь на грязный бетон, прислонившись спиной к стене парапета. Чудик садится рядом и заправляет прядь волос за ухо. Свою, а не мою. То ли это малиновый закат, то ли жаркое дыхание весны. Но я смотрю на Чудика и вижу кого-то другого. Это не тот парень, что выбил из моих рук бутылку на стройке. Это не школьный изгой, которого все боятся. Он не то чтобы обычный. Даже, наоборот, самый необычный, кого мне приходилось встречать. А в этом освещении еще и самый…
— Что? — спрашивает Чудик, и я понимаю, что смотрю на него слишком долго.
— Все-таки ты что-то сделал со своей внешностью, — говорю я. — Может, это новая одежда?
— Нет, — он смеется. — Но, кажется, я понимаю, о чем ты. Так бывает, когда узнаешь человека лучше. Ты видишь не внешнюю оболочку, а то, что у него внутри. И сам человек становится для тебя красивее, что ли. Или, наоборот, страшнее.
— Ах, вот оно что.