Боковым зрением все это время слежу за Тимом. А он смотрит на нас прямо в упор и даже не скрывает этого.
— Я нашла новое классное место для вечерних посиделок, — говорю я и нарочно повышаю голос, чтобы Тим точно услышал. — Это заброшенная стройка в конце нашей улицы. В прошлом году там начали строить магазин или что-то типа того, но ничего так и не сделали. Место огорожено, но есть лазейка, — я смотрю на Тима уже открыто и добавляю еще громче: — Сегодня вечером пойду туда писать. Отличное тихое местечко. Придешь? — спрашиваю у Крис ради приличия. Не хочу, чтобы она приходила. Хочу, чтобы пришел Тим. Как бы случайно.
Тим тушит окурок сигареты о ржавую рабицу забора, отделяющего школьный двор от внешнего мира, натягивает на плечо чехол с гитарой и подходит к нам, гремя металлическими цепочками на потрепанной косухе. И Крис не успевает ответить на мой вопрос.
— Эй, — говорит он, поправляя курчавую челку, которая постоянно падает на глаза.
Рукав косухи подпрыгивает вверх, и я замечаю у него на запястье резинку-пружинку для волос. Все еще носит.
— Эй, — отвечаю я.
— Есть ответы на тест по алгебре?
— Нет, я свои уже отдала, — говорю я и смотрю на Крис.
— Я тоже, — говорит она.
И это чистейшая правда. У меня нет ответов. А не то, что я обиделась и теперь не хочу помочь. Да, порой я сильно злюсь на Тима. Но хочу, чтобы у него все было хорошо.
Тим отхаркивается, затем плюет в сторону и говорит почти равнодушно:
— Ясно.
Замечаю у него на шее что-то похожее на бинт, заклеенный пленкой.
— Что это? — спрашиваю и тянусь рукой, но Тим уворачивается.
— Эй, про личное пространство слышала?
Натягиваю рукав байки, чтобы скрыть широкий кожаный браслет, который маякнул, пока я пыталась дотронуться до Тима.
— Так что это? — спрашиваю я.
— Подрался с твоим тайным поклонником.
Тайным поклонником? Я бросаю взгляд на цветочный горшок. Неужели он что-то знает?
— Твое наказание закончилось? — спрашивает Тим.
— Откуда ты знаешь про наказание? — я делаю вид, что не знаю, что знаю, что он знает.
— Твоя подруга сказала, — и он кивает в сторону Крис.
— Ааа, — протягиваю я.
Конечно же, я в курсе, что Крис, пусть и случайно, но проболталась про мое наказание Тиму, когда они пересеклись на физре. Она соврала ему, что я сбежала на свидание и вернулась позже установленного времени. Вот только Крис тоже не знает всей правды. Версия для подруги — плохие оценки за контрольные. На самом же деле родителей вызывали в школу, потому что я сказала психологу, что меня бьют дома — вот откуда синяки. И та решила вызвать родителей на серьезный разговор. Дома никто меня не бьет, я соврала. Итог — две недели без телефона, чтобы у меня нашлось время подумать о своем поведении.
— Телефон вернули? — спрашивает Тим.
— Ага.
— Наверное, соскучилась по соцсетям?
— Ага.
— Уже заходила?
— Ага.
— Нашла что-нибудь интересное?
— Да вроде бы ничего не пропустила за эти две недели.
— Ясно.
И Тим уходит, не прощаясь. Даже не улыбнувшись в качестве «пока». Вот же придурок!
«Ведь эта песня про меня?» — хочется крикнуть ему вслед. Но я не кричу. Мне страшно услышать ответ. Я боюсь не того, какой паршивой кажусь со стороны. А того, что это кто-то другой так искромсал его сердце или что там у него в грудной клетке. Кто-то, кто значит в его жизни больше, чем я.
— А что это сейчас было? — спрашиваю я у Крис.
Сама перебираю в голове варианты, у кого же еще могут быть ответы на тест.
— Тим впервые за последний месяц заговорил с тобой. Или уже за два месяца?
— Нет. Я про камеру.
— А, это. Я завела блог.
— Блог?
— Ну да.
— Зачем?
— Чтобы развлекаться.
— Классно! Будешь снимать свои танцы на видео?
— Какие танцы, Соф, успокойся. Это никому не нужно.
— Так как же ты хочешь стать популярной, если не будешь показывать свой танцевальный талант? Сама же говорила, что k-pop популярен. А ты круто танцуешь.