— Ну, какое же это небо? — спрашиваю.
— Фиолетовое? — неуверенно отвечает Тим.
— Ты дальтоник что ли? Это орхидея.
— Орхидея, — Тим смакует это слово и делает вид будто бы понимает, о чем вообще речь.
Возможно, если бы он сказал «розовые», я бы не так сильно возмущалась. Но фиолетовые?
— Для меня это просто фиолетовый, — говорит Тим.
— Фиолетовый?
— Ну, сиреневый. Лиловый. Розовый? — и он закрывает рукой лицо, как будто бы ждет, что я нанесу сейчас удар. — Это что-то значит?
— Что именно?
— Фиолетовые волосы.
Я закатываю глаза.
— Не фиолетовые, розовые, — тут же поправляется он.
— Это значит, что я не умею пользоваться краской для волос.
— И все?
— И все.
Мы все еще топчемся у входа в магазин и никак не можем разойтись. Тим не обращал на меня внимания практически весь учебный год, делая вид, что мы даже не знакомы. А сейчас преследует меня, и это начинает подбешивать.
— Тебе не стоит общаться с тем парнем, — говорит Тим, и я понимаю, что он имеет в виду Чудика.
— Я сама могу решить, с кем мне общаться.
— Видишь, ты уже стала другой.
А ты что знаешь, какой я была раньше?
— Иди ты! — говорю я.
— Куда?
— По направлению флюгера.
— Да что за бред? Кто вообще так говорит?
— Я так говорю.
Отталкиваю Тима с дороги и бросаю ему напоследок:
— И песня твоя — отстой.
Если когда-нибудь я попаду в Ад, так точно за вранье.
8.1
— Даниель! — восхищенно кричу я, когда Чудик открывает дверь своей квартиры.
— Прошу, не называй меня так, — говорит он. — А то мне придется вести себя вот так, — и поклоном, элегантно вытягивая руку вперед, приглашает зайти.
— Огонь, — говорю я и делаю ответный реверанс, от которого на джинсах трещат дырки в области колен.
Я бросаю папку для акварели на столик в прихожей и стягиваю кеды. В этом доме пахнет ванилью и каким-то глубоким одиночеством. В прошлый раз не обратила на это внимание.
— Хотя, постой, — я пытаюсь сформулировать мысль. — Откуда эти царские замашки? — и копирую его поклон. — В твоем роду были князья? — и смеюсь.
— Неее, — отвечает Чудик. — Но мама произносит мое имя так, как будто реально были. Хочется сразу же выпрямится, надеть фрак и вести себя как хороший мальчик.
— А ты нехороший мальчик?
— Тот еще засранец.
— Видимо, профессионально маскируешься. И все-таки откуда взялось это имя?
— Ну, мои предки фанатели от Twisted Sister, когда познакомились. Шутили, что их любовь случилась благодаря Ди Снайдеру. И вот…
— Кто такие Twisted Sister? Первый раз слышу об этой группе.
— «I Wanna Rock». Не знаешь?
И когда я мотаю головой, он начинает петь, изображая игру на гитаре:
— I wanna rock! (rock) I wanna rock! (rock) I want to rock! (rock) I wanna rock! (rock).
Чудик трясет головой, и белесые волосы падают ему на глаза. В образе рок-музыканта он смотрится до безумия офигенно.
Воображаемая музыка замолкает, и Чудик говорит:
— Выглядеть как женщины, разговаривать как мужики, играть как засранцы!
— О, я знаю этот лозунг! Это они придумали?
Чудик кивает головой.
— Ну, теперь я точно буду называть тебя Даниелем, — говорю я и смеюсь. — Тебе идет.
— Даня. Меня зовут Даня. Или хочешь, чтобы я звал тебя принцессой Софией?
— Ладно, тема закрыта.
Но в моей голове он так и останется Чудиком. Навсегда.
Я беру папку для акварели, и мы проходим на кухню.
— Яичницу с чесноком будешь? — спрашивает Чудик.
— Яичницу с чесноком?
Пытаюсь представить, какой у нее вкус и понравится ли мне.
— Ты что никогда не ела яичницу с чесноком?
И я отрицательно мотаю головой. Это же ведь не кулинарное преступление?
— Никогда не слышала про Twisted Sister, не ела яичницу с чесноком.