— Нет-нет, это очень красиво. Правда.
— Но опять что-то не так?
Он продолжает рассматривать рисунок. Проводит пальцами по потали, то подносит ближе, то отдаляет. Наблюдать за этим просто невыносимо.
— Я схожу попить, — говорю я.
— Ага, на кухне там стоит…
— Я справлюсь.
На кухне я подхожу к окну и тупо смотрю на крышу дома напротив, моего дома. Не хочу пить. Мне просто нужен был предлог, чтобы уйти хотя бы на минуту.
Я открываю окно нараспашку, высовываю голову и тут же засовываю ее обратно и наглухо закрываю створку. Нет, мне не показалось. Мелодия «Right Here Waiting» продолжает звучать и сейчас. И вдруг обрывается на полуслове. Я все-таки выпиваю стакан холодной воды и возвращаюсь к Чудику.
Он продолжает рассматривать рисунок.
— Жутко? — спрашиваю я.
— Жутко завораживает.
— Но как-то не до конца. Да?
Он поднимает на меня глаза, и этот взгляд получается красноречивее любых слов — я слишком сильно волнуюсь.
— Все хорошо, — говорит Чудик.
— Но чего-то не хватает. Да?
— Я же сказал: все хорошо.
— Хватит. Я сдаюсь. Что есть, то есть. Я больше ничего не буду менять.
— Я же сказал: все хорошо, — повторяет он. — Не нужно ничего менять.
Подхожу ближе и забираю рисунок у Чудика. Вот только он его не отдает.
— Так я точно выиграю конкурс с этим рисунком?
— Все зависит от тебя, — говорит Чудик, а потом добавляет: — И от тебя ничего не зависит.
— Но ты обещал, что я выиграю. Тогда на крыше. Предлагая эту дурацкую сделку. Так что теперь?
— Все зависит от тебя. И от тебя ничего не зависит, — повторяет Чудик свою мантру. — Ты сделала все, что было в твоих силах. И даже больше. Теперь нужно просто жить и двигаться дальше.
И он отпускает мой рисунок.
Я прячу Горгону в папку для акварели. А затем подхожу к коллекции пластинок и перебираю их, пока Чудик тихонечко отбивает бит на барабанах. Кошусь на него боковым зрением, но делаю вид, что вчитываюсь в обложки древнего винила. Как бы намекнуть, что он тоже должен участвовать в конкурсе? Я не знаю зачем. Просто знаю, что должен.
— Поставишь? — спрашиваю я и протягиваю пластинку «Transformer» Lou Reed. — Можно сразу «Perfect Day»? Это третий трек.
Пока Чудик возится с проигрывателем, я рассматриваю его книжные полки. Среди учебников и художки по программе замечаю стопку блокнотов. Готова поспорить на что угодно — там песни.
Lou Reed затягивает свою «Perfect Day», а я достаю первый попавшийся блокнот и начинаю его листать.
— Ты пишешь песни?
Но Чудик пулей подлетает ко мне и выхватывает блокнот. Я только успеваю заметить, как из него выпадает какая-то бумажка.
— Ты пишешь песни, — говорю я с довольной ухмылкой и скрещиваю руки на груди.
— Тебе нельзя это смотреть. Никому нельзя смотреть.
Я поднимаю упавшую на пол бумажку, смотрю на нее ровно три секунды и поворачиваюсь к Чудику.
— И как это понимать?
То, что я подняла, это не бумажка. Это полароидный снимок. Или типа полароидный снимок. Не суть. На фотокарточке Чудик в обнимку с Тимом. Им здесь лет по 13-14.
Я трясу перед Чудиком карточкой и жду ответ.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Например?
— Ммм, дай-ка подумать. Мне кажется или это фото как бы намекает, что друг в твоей жизни уже был? И не триста лет назад.
Чудик выхватывает фотокарточку, кладет ее между страниц и ставит блокнот обратно на полку. Затем он садится на пол, облокачиваясь спиной на кровать, и стучит рукой по пустому месту рядом с собой. Но я остаюсь неподвижной. Пока этот обманщик не признается в своем страшном секрете, не хочу иметь с ним ничего общего.
— Мы… — начинает Чудик, и я замечаю, как тяжело ему это дается. — Мы сдружились, когда наш класс разбивали на пары. Гитара и барабаны — идеальный дуэт. Нам нужно было сыграться, чтобы сдать экзамен. И мы сыгрались. А когда экзамен оказался позади, продолжили собираться то у него, то у меня и джемить. Мы даже придумали свою группу и написали пару песен. Только никому их не показывали.