«Мне не понять как без секса можно вообще жить...это же самое крутое что придумали люди».
И это пишут люди из XXI века. Века толерантности и всеобщей любви.
— Нет! — восклицает мама, и я вздрагиваю от неожиданности. — Ты точно не станешь художницей.
Откладываю телефон и поворачиваюсь в ее сторону.
— Чего это? — спрашиваю я, недоумевая.
— Ну, назови хоть одну известную художницу.
— Фрида Кало, — первое, что приходит на ум.
— Вот именно. Она единственная, о ком все знают. Женщины не могут быть художницами.
— Она не единственная, — возражаю я. — Еще есть Берта Моризо, Мария Башкирцева, Ангелика Кайфман, Зинаида Серебрякова, Джорджия О’Киф, Наталья Гончарова. Да, Надежда Ходосевич-Леже, Алеся Скоробогатая и Марина Абрамович в конце концов!
— Их никто не знает. Никто! Женщины не сделали ничего важного в истории.
— Лавиния Фонтана считается первой женщиной, которая самостоятельно сделала карьеру в искусстве в Италии в XVI веке. Артемия Джентилекки — одна из главных представительниц искусства барокко в Италии. Она говорила: «Пока я жива, я буду сама распоряжаться своей жизнью». Клара Питерс — самая известная фламандская художница XVII века. Она основоположник фламандского натюрморта. То есть натюрморта, где каждый предмет имеет свое значение и скрытый смысл.
— Увы, но мир искусства только для мужчин.
Она или правда меня не слышит или хорошо притворяется.
— Мир уже другой, мам. И если раньше Маргарет Кин приходилось выдавать свои картины за авторством мужа, чтобы их продать, то сегодня у женщин есть голос. Может, он еще не такой громкий, но у нас есть точка опоры, и мы все перевернем к чертям собачьим.
— Ты вроде уже взрослая девка, а ума так и нет. Врач, инженер, экономист, бухгалтер, юрист — вот это профессии. А художник — это что такое? Сегодня есть работа, завтра нет. Короче, не дури мне голову.
— Но мне это не нравится!
— А кому нравится? На работу ходят работать. Нравится. Скажешь тоже. Главное — это стабильность. Покажи мне хоть одного человека, которому нравится его работа.
Я забираю у нее книгу и, громко топая по паркету, ухожу в свою комнату. Со всего размаха хлопаю дверью. Так, что вибрация идет по стене. И фиолетовые бутоны-граммофоны кивают в знак солидарности.
— Похлопай мне еще, — еле слышно доносится голос мамы.
Падаю лицом на подушку и колочу руками по кровати, пока силы не покидают мое тело.
А потом приходит сообщение от Чудика. Он прикрепил трек The Rose – «Black Rose» и подписал: «Это современный корейский рок. Послушай, тебе понравится».
И мне понравилось.
8.3
Я переписываюсь с Чудиком весь урок литературы. Поэтому когда Мия оборачивается и говорит: «Вот тебе задание на выходные. Так что отменяй свидание со своим чудилой», — не понимаю, о чем речь.
— Какое задание? — тыкаю ручкой ее в плечо.
— Эй! — Мия проводит рукой по плечу. — Порвешь.
— Так какое задание?
— А повторите задание специально для Муравской, — говорит Мия на весь класс, обращаясь к учителю. — Она с первого раза не понимает. Такое бывает, если ты тупой.
— Ямшинова! — говорит Анджиевский, а затем переводит взгляд на меня: — Повторяю еще раз для всех. Вам нужно выбрать одну книгу из всей школьной программы и написать сочинение на тему: чем же эта книга вас так заинтересовала, потрясла, восхитила — вызвала очень сильные эмоции. Каждый зачитает свое сочинение у доски перед классом.
— Можно «Заводной апельсин» Берджесса? — раздается вопрос с задней парты.
— Нет, — отвечает Анджиевский, — только школьная программа.
— Ну, там же скукота страшная.
— Вот и расскажите, какая книга оказалась для вас самой скучной и почему.
Вздохи от тяжести домашнего задания заглушает звонок с урока.
— Так какая книга? — спрашиваю я у Мии.
— Что-нибудь на твой вкус, — говорит Мия, а потом внезапно прикрывает рот рукой. — Ой, прости, у тебя же его нет. Иначе, ты бы не одевалась как бомж и не общалась бы с разными психами.
— Ха-ха, как смешно.