— Есть куча людей, еще круче танцующих. Зачем кому-то смотреть на мои конвульсии?
Крис как всегда. То ли напрашивается на комплименты, то ли и правда недооценивает свои способности.
Я достаю телефон и пишу Диане из параллели: «У тебя есть ответы на тест по алгебре?» — «Да». — «Можешь сфоткать и прислать мне?» Меньше чем через минуту ответы на тест снова у меня, и я отправляю их Тиму. Я делаю это не потому, что люблю его, а потому, что могу сделать. Это важная разница.
— Буду дурачиться на камеру, делать макияж и рассказывать о своей крутой жизни, — говорит Крис. — Вот что интересует публику, а не твои восхитительные таланты. Ты все еще думаешь, что талант может принести славу? Пфф… Люди хотят знать, что ты ешь и с кем спишь. Им нужна только чужая крутая жизнь и лучше в самых грязных подробностях.
— Ты — ученица средней школы искусств, — говорю и передаю Крис сигарету. — У тебя нет крутой жизни.
Хотя понимаю, что должна сказать совсем другое: «Ты — танцовщица! Талантливая танцовщица! И если не это, то что тогда может быть важнее?» Но эту мысль оставляю при себе. Крис все равно меня не послушает. Никто не послушает. Пока я не добилась всемирного успеха, я — лишь пустое место. И изо дня в день должна доказывать этому миру, что имею право быть здесь. Когда мои картины будут висеть в Лувре, только тогда мои слова начнут растаскивать на цитаты под видом дико мудрых мыслей. Даже если я скажу откровенную чушь.
— Ну, об этом мы не будем рассказывать, — отвечает Крис. — Запомни: люди видят тебя такой, какой ты позволяешь себя видеть. Поняла? Говоришь, что успешный художник. И они ведутся на это. Правда никого не волнует. А скажешь, что не выиграла ни один тупорылый школьный конкурс, прослывешь неудачницей.
— Что по сути так и есть.
— Ой все, не хочу больше слышать этого нытья.
Школьный двор наполняется едва слышным звонком на урок, но мы продолжаем стоять в курилке. Крис не спеша тушит окурок все о тот же ржавый забор и выбрасывает его в импровизированную урну из банки кофе с надписью Lavazza, а затем говорит:
— Так с чего ты взяла, что песня про тебя?
— Как минимум, он знал, что сегодня закончится мое наказание и мне отдадут телефон.
— И?
— Я буду в сети и смогу услышать песню.
— И?
— Выкладывать песню раньше не было бы смысла, потому что я бы ее не услышала вместе со всеми.
— Очень слабый аргумент. Я могла бы дать тебе свой телефон, чтобы ты послушала песню.
— Тогда почему он не выложил ее раньше или позже? Почему именно сегодня?
Поднимаю цветочный горшок, и мы с Крис возвращаемся в школу. У самых дверей я торможу и оглядываюсь по сторонам. Школьный двор уже опустел. Но меня не покидает ощущение, что кто-то смотрит.
Глав 2. Фиалка
2.0
Третий вечер подряд я хожу на стройку, про которую рассказывала Крис в курилке. Здесь довольно сыро и уныло, аж холодок пробегает вдоль позвоночника. Признаю, в своем рассказе несколько преувеличила крутость этого места. И все же еще надеюсь, что в любую секунду появится Тим и все мои томления окупятся. Он же знает, что я здесь! Он должен догадаться, что я жду его! Ну, или сам захотеть сделать мне сюрприз. Неужели так сложно? Но Тим не приходит ни в один из вечеров. Вообще никто не приходит. И я продолжаю делать вид, что работаю над картиной для Весеннего фестиваля.
Творческие конкурсы — еще одна фишка нашего хелл-хауса. Простите, школы искусств. В конце каждой четверти у нас проходит фестиваль, где ученики демонстрируют свои таланты. Надо же как-то показать, что детей чему-то научили. Можно участвовать в свободной программе или конкурсной. Победитель по мнению жюри получает «отлично» в четверти по профильному предмету. Победитель по мнению самих школьников — бонусные баллы. Терять здесь нечего, кроме уязвленного эго из-за проигрыша. Разве вообще можно сравнить две картины или два танца и сказать, что только один лучше? Это как? Какие критерии оценки? Все равно, что спросить у ребенка, кого он любит больше: маму или папу. Или спорить, кто лучший художник всех времен и народов: Ван Гог или Сальвадор Дали. Поэтому многие решают вообще не участвовать. Или показывают свое творение в свободной программе — так безопаснее. Потому что, как ни крути, но это базовая потребность творцов — показывать. Или, я бы даже сказала, обязанность.