— У меня нет ничего, что могло бы помочь.
— Ну, хотя бы то, что осталось в твоей не к месту куриной памяти. Где она жила?
— Ее дом снесли. Теперь на его месте торговый центр.
Чудик совершенно не хочет мне помогать. Может, он не хочет встречаться с Каролиной? Боится, что она ему не поверит. Боится, что девушка, которой он отдал свою жизнь, посчитает его психом. И я не могу винить ее в этом.
— Ну, хорошо. А фамилию ее ты помнишь?
Чудик подходит к краю крыши и локтями опирается на парапет. Он роется в чертогах памяти, пытаясь найти хоть что-то о той, которую столько лет пытался забыть. А может, он просто не хочет ничего рассказывать.
— Истен, — говорит Чудик, поворачиваясь ко мне. — Ее девичья фамилия была Истен. Но она наверняка вышла замуж и сменила ее.
А в этом уже разберется следствие в моем лице. Я пишу: Каролина Истен. И еще раз прохожусь ручкой по каждой букве. Жирная корявая надпись расползается по странице, превращаясь в бутоны Bon Jovi, что ждет меня на подоконнике. Я закрываю глаза. Открываю. И жирная корявая надпись снова лишь жирная корявая надпись.
— Ты действительно думаешь, что сможешь найти ее?
— Я девушка. Находить бывших — программа, заложенная в наших генах. Все остальное тебя не должно волновать.
— Почему ты так отчаянно хочешь спасти меня?
Чтобы восстановить равновесие — думаю я. Но Чудику об этом знать незачем.
— И что ты скажешь Каролине, когда найдешь ее?
— Об этом я подумаю, когда найду ее.
Я, правда, не знаю, что скажу Каролине. Не представляю, как искать ее. И в тайне надеюсь, что надгробная плита — все, что осталось от былой любви.
— Неужели ты так больше никого и не полюбил? — я все еще не верю в его историю про однолюба.
— Нет, — коротко отвечает Чудик, не собираясь передо мной оправдываться.
Я жду, что он добавит: пока не встретил тебя. Но он молчит.
На телефоне раздается уведомление, и я сразу же тянусь за ним. Провожу пальцем по экрану блокировки и таращусь на сообщение.
— Что там? — не выдерживает Чудик, глядя на мою застывшую фигуру с телефоном в руке.
— Тим, — говорю я и разворачиваю экран, — его песня попала в чарт.
Теперь несколько десятков-сотен тысяч человек узнает, что со мной лучше не связываться. Или не со мной. Что еще хуже.
— Пф, — только и выдает Чудик, как будто это для него ничего не значит.
Хотя я знаю, что он тоже хочет в этот чарт. Ну хорошо, не знаю. Но чувствую.
— Ты тоже так можешь! — говорю.
— Как так?
— Показывать другим свои песни, попадать в чарты.
— У меня нет песен. Что я буду показывать?
— У тебя есть целая вечность. Почему же ты так ничего не написал?
Я подыгрываю Чудику. Хотя знаю, что у него целая тетрадь песен. А может, и не одна. Ну хорошо, не знаю, но чувствую.
— В этом и есть суть земной жизни, — говорит Чудик, — в ограничении. Вы знаете, что другого шанса не будет. Ты либо делаешь сегодня, либо не делаешь вообще. А я все откладываю на потом. Говорю себе: ой, не сегодня. У меня еще куча времени впереди. Целая вечность. Но дело в другом. Просто не каждому суждено оставить след после себя. Грустно и печально. Чем я хуже других? Разве я не талантлив? Не талантлив. В этом все дело. Моя судьба — забвение.
— Вот врешь и не краснеешь. Я видела твои тетради со стихами. Я слышала музыку, которую ты сегодня играл. Она замечательная. Тебе надо участвовать в школьном конкурсе.
— Зачем мне этот дурацкий школьный конкурс? Я не собираюсь никому ничего доказывать.
— Ты боишься оплошать в глазах отца, ведь так? Поэтому не делаешь ничего? Он профессиональный музыкант — слишко высокая планка.
— Он мне не отец.
Чудик отворачивается и снова опирается локтями на парапет. Я не подхожу. На сегодня адреналина достаточно.
— Отрицаешь, что ты его сын, — говорю спине Чудика. — Но ты его сын. И эта страсть к музыке живет глубоко внутри тебя. Выпусти ее наружу. Позволь себе стать самим собой.
— Зачем? — Чудик оборачивается, и я замечаю гнев в его глазах. — Зачем мне все это?
— Чтобы тебя услышали, надо заговорить. Мы не можем догадываться о том, что происходит внутри тебя. О том, почему ты такой. Ты думаешь, мы тебя не принимаем. Но на самом деле это ты себя не принимаешь. Выступи на конкурсе. И не важно, выиграешь ты или нет. Когда все узнают, какой ты…