— Ага, — подтверждаю я и отворачиваюсь.
Мия касается моего плеча. Снова. И я вздрагиваю. Снова.
— Если кто-то будет спрашивать, ты меня здесь не видела, — говорит Мия.
Да кто у меня будет спрашивать? Вместо этого вопроса я всего лишь киваю.
— Сейчас я нахожусь на уроке живописи с репетитором.
— Понятно, — говорю я, отворачиваясь.
На самом деле, мне абсолютно все равно.
— Знаешь, — опять поворачиваюсь к Мии, — я все думала: почему сочинения? Почему, например, не математика? А сейчас, кажется, поняла. Ты так боишься, что твой настоящий голос прорвется, что предпочитаешь вообще молчать…
— Знаешь, — отвечает Мия, — иди ты к черту.
— Уже бегу.
Я фотографирую портрет Чудика на свой телефон и захлопываю подшивку. Больше никаких газет.
8.7
Третий день в городском музее проходит традиционная художественная выставка, организованная старшеклассниками школы искусств. То есть нами. В этом году мы просвящаем местное население жизнью и творчеством Винсента Ван Гога. Разве кто-то может остаться равнодушным к подсолнухам и звездной ночи?
По графику я должна была дежурить на выставке завтра. Но поменялась сменами с Никой, чтобы встретиться здесь с Чудиком, когда его класс приведут на экскурсию. Уже который раз проверяю телефон, но мое сообщение так и осталось непрочитанным, а Чудик по-прежнему был в сети три часа назад.
Поправляю бейдж с надписью «консультант» и обхожу зал с картинами. Останавливаюсь возле репродукции автопортрета Ван Гога. Я вглядываюсь в размашистые мазки, в яркое сочетание осенних красок и взгляд художника, который вряд ли о чем-то жалеет. Какому дьяволу продать душу, чтобы сотворить что-то, хотя бы наполовину прекрасное, как это?
— Это тот, который отрезал себе ухо?
— Что?
Я оборачиваюсь на голос и замечаю женщину, вряд ли всерьез увлекающуюся искусством. Но моя работа на сегодня — делать вид, что все всерьез.
— Да, это он, — говорю я.
— Псих, наверное.
— Знаете, психические болезни ничем не отличаются от физических. Если вы сломали ногу, вы болеете. Если у вас сахарный диабет, вы болеете. Если у вас приступы паники, вы болеете тоже.
— Зачем он отрезал себе ухо?
— В 1888 году Ван Гог приехал в гости к своему другу Полю Гогену, — я цитирую учебник. — В один из вечеров приятели повздорили из-за искусства. Ван Гог бросил в Гогена стакан, а тот в ответ накинулся с бритвой. Этим же вечером Ван Гог отрезал себе мочку уха. Сложно сказать, почему он это сделал. Художник страдал обостренным восприятием действительности и душевной неуравновешенностью. Но что было у него в голове в тот момент, мы можем только догадываться. Ученые проанализировали его письма к брату Тео и пришли к выводу, что причиной мог послужить приступ алкогольного абстинентного синдрома, выражавшегося в виде бреда.
— Хорошо, что мы не отдали дочку в вашу школу. А то бы всю психику сломали ребенку чертовым искусством.
— Все в этом мире создано психами. Здоровые люди ничего не могут сотворить.
Я оставляю женщину наедине с ее мыслями и перехожу в зал, посвященный биографии художника. Останавливаюсь у стенда с цитатами, которые сама тщательно отбирала, и перечитываю их.
Нормальность — это асфальтированная дорога: по ней удобно идти, но цветы на ней не растут.
***
Если вы слышите внутренний голос, который говорит вам: «Вы не сможете рисовать», рисуйте во что бы то ни стало, и этот голос однажды замолчит.
***
Если хочешь что-то делать, не бойся сделать что-нибудь неправильно, не опасайся, что совершишь ошибки. Многие считают, что они станут хорошими, если не будут делать ничего плохого. Это ложь...
***
Когда что-то в тебе говорит: «Ты не художник», тотчас же начинай писать, мой мальчик, — только таким путем ты принудишь к молчанию этот внутренний голос. Тот же, кто, услышав его, бежит к друзьям и жалуется на свое несчастье, теряет часть своего мужества, часть того лучшего, что в нем есть.
***
Публика всегда одинакова — она любит лишь то, что гладко и слащаво. Тому же, у кого более суровый талант, нечего рассчитывать на плоды трудов своих: большинство тех, кто достаточно умен, чтобы понять и полюбить работы импрессионистов, слишком бедны, чтобы покупать их.