Я отталкиваю папу и еще крепче вжимаюсь в картину. Это не мой отец. Нечто с головой слона и мощными лапами хлопает себя по животу, который вот-вот лопнет. Бегемот. Демон.
Палач Ада пришел за мной. Потому что все, что я сделала и не сделала, не подлежит искуплению. Мой час расплаты настал. И вот самый жестокий демон протягивает свою лапищу, касается моего локтя и голосом папы спрашивает:
— Точно сама донесешь?
Никакого Бегемота нет. Это просто папа. И всегда был папа. Демонов вообще не существует, правда же?
— Донесу. Спасибо, что подвез.
На школьных ступеньках я наблюдаю, как папа садится в машину и уезжает со двора. Мимо проходит Алина.
— Приве…. — начинаю я.
Но Алина лишь поднимает на меня взгляд, полный ненависти, и молча заходит в школу. Фля!
Кое-как протиснувшись в узкую дверь, я сразу же направляюсь в сторону приемной комиссии. Сегодня первый день приема работ для конкурса, и я хочу увидеть, как все обалдеют, когда я сниму упаковку, явив миру настоящую себя.
В коридоре, заполненным мраком, я замечаю силуэт Лили. Это странно. Что психологиня может делать в моей школе? Лопнувшую лампочку до сих пор не заменили, поэтому почудиться может всякое.
А может, это просыпается моя совесть и напоминает о том, что я соврала? «Нет. Ну откуда у такой бессовестной дочери может взяться совесть?» — звучит в голове мамин голос.
Медленно я продвигаюсь к свету. Ошибки быть не может. Это Лиля… Собственной персоной.
Она с кем-то разговаривает, но пока не вижу с кем. Просто рюкзак, как у каждого второго в нашей школе, выглядывает из-за колонны. С кем же Лиля разговаривает?
Подхожу ближе, стараясь при этом оставаться незамеченной, что довольно непросто с тяжеленной картиной в руках и папкой, которая вот-вот выскользнет.
О мой Босх… Я вижу. Я вижу, с кем разговаривает Лиля. Она разговаривает с Чудиком…
Читаю по губам.
Лиля: Молодой человек, вы не подскажите, как найти Софью Муравскую?
Чудик: Подскажу. Это моя подруга.
Лиля: Как здорово!
Чудик: У нее сейчас… А собственно вы кто? И зачем вам нужна Софа?
Лиля: О, не волнуйтесь, я ее доктор. Разве вы не знали, что она чокнутая? Софа не приходит на наши сеансы, поэтому мы приняли решение о принудительной госпитализации в психиатрический диспансер. Санитары со смирительной рубашкой ждут на улице.
Чудик: Я так и знал, что у нее проблемы с башкой.
Нет-нет! Такого исхода нельзя допускать! Я должна им помешать! Одно слово этой психологички и Чудик узнает то, что никто знать не должен.
Поэтому я подхожу и вклиниваюсь в их компанию.
— Здрасьте, — говорю и делаю вид, будто бы впервые вижу Лилю, а подошла вовсе не к ней, а к Чудику. — Можем ли мы вам чем-то помочь?
— Да, я пытаюсь найти кабинет психолога, — отвечает Лиля. — Впервые в вашей школе.
Почему из всех детей в коридоре Лиля решила спросить именно у Чудика?
— О! — говорю, поправляя картину и еще крепче сжимая ее в руках. — Я как раз иду в ту сторону. Давайте провожу?
— Какие отзывчивые дети учатся в этой школе, — говорит Лиля и улыбается.
Я натягиваю свою самую добродушную улыбку в ответ.
— Да что вы, это же совсем пустяк, — а затем поворачиваюсь к Чудику: — Увидимся позже.
— Давай помогу.
— Нет. Я справлюсь.
Вдвоем с Лилей мы поднимаемся на второй этаж.
— Ты так изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз, — говорит Лиля.
— Да, краска с волос вымылась.
Мне хочется дотронуться до своих кудрей в оттенке, который я обозвала бы как сакура, вот только руки заняты картиной. И папкой.
— Нет, дело в другом. Что-то внутри тебя начало меняться.
Я останавливаюсь в двух шагах от кабинета школьного психолога и поворачиваюсь к Лиле.