Мы останавливаемся на красный свет светофора, и я стягиваю наушники.
— Вот здесь мой папа работает, — говорю Чудику и указываю на складские помещения, недавно переделанные под офисы в стиле лофт — отдельная достопримечательность нашего захудалого городишки.
— Это ж другой конец города получается, — говорит Чудик.
— Ага. Поэтому на машине чаще ездит папа.
— Подожди. Это конец города?
— Да.
— А стекольный завод где?
— За городом.
Автобус трогается.
— Ты не понимаешь? — спрашивает Чудик.
— Нет.
— За городом. Не понимаешь?
Я мотаю головой. И вот тут, когда глаза Чудика вылезают из глазниц, ноздри извергают огненное пламя, до меня доходит. О мой Босх... Но уже поздно. Грудь Чудика разрывается ровно посередине, и из его тела выходит скелет. Костлявой рукой он хватает меня за горло и сдавливает, ломая позвоночник.
— Остановите автобус! — кричу я, подрываясь с места.
Но меня никто не слышит. Я перелезаю через задыхающегося Чудика и бросаюсь в начало автобуса.
— Остановииииииите!
Водитель резко тормозит, и меня отбрасывает вперед, размазывая по салону. Все в порядке. Я только немного ушиблась.
Чудик выбегает в открытую дверь и скрывается в ближайших кустах.
— Что случилось? — спрашивает Душная, помогая мне подняться.
— Чу... Дане, — я поворачиваюсь в сторону открытой двери, — стало плохо.
Вместе с нашими классными я выхожу из автобуса, остальных просят оставаться на своих местах.
— Все в порядке? — спрашивает классная Чудика, когда тот выползает из кустов.
Буквально выползает.
— Кажется, у меня что-то с желудком, — отвечает Чудик и демонстративно стонет: — Аааа.
— Я вызываю скорую.
— Нет!
Чудик вскакивает с земли и подходит к нам.
— Не надо скорую. Мне уже чуть лучше.
— Но тебе не стоит ехать на экскурсию в таком состоянии, а назад мы уже не успеем тебя отвезти. И было бы неплохо показаться врачу.
— Мой папа вот здесь работает, — внезапно мне в голову приходит гениальная идея. — Он нас отвезет. Мне бы тоже не помешало показаться врачу после падения, — я дотрагиваюсь до руки и делаю так же демонстративно: — Аааа.
Пока мы ждем папу, классные дают наставления. Сначала нам нужно зайти в школьный медкабинет и рассказать о случившемся. Там окажут первую помощь, а если понадобится значительное медицинское вмешательство, то перенаправят в больницу. А затем нужно зайти к директору и написать объяснительную, почему мы не поехали на экскурсию. Если после этого с нами что-то случится, это уже будет не ответственность школы.
— Все нормально? — спрашивает папа, глядя в зеркало заднего вида.
Мы с Чудиком переглядываемся на заднем сиденье, а затем синхронно киваем — все нормально. Чудика больше не мучают приступы ни диареи, ни тошноты. И моя рука, спасибо Босху, перестала болеть. Изображать больных больше не нужно, ведь на экскурсию нас все равно не вернут.
В медкабинете Чудику дают какие-то лекарства для пищеварения, которые он покорно принимает. Хуже ведь не станет? А мне выдают мазь от ушиба, чтобы убрать синяк, который уже разросся до неприличных размеров. Признаков перелома нет, но если боль не уйдет, лучше сделать рентген.
— Что это было? — спрашиваю я у Чудика, пока мы идем в кабинет директора. — В автобусе. Я думала, ты коньки отбросишь.
— Это похоже... Не знаю, на что. Как будто все внутренние органы разбухают и пытаются вырваться наружу через кожу. Так происходит каждый раз, когда я пытаюсь пересечь границу Березового острова. Говорю же, я заперт в этом городе.
— Но ты сказал диарея...
— А что я должен был сказать? Сердечный приступ? Чтобы сразу же вызвали скорую и выяснили, что никакого приступа нет? Диарея — выручает в любой ситуации. Никто не хочет, чтобы рядом с ними кто-то обосрался в буквальном смысле.
Мы заходим в приемную директора и натыкаемся на Тима. Он протягивает секретарю объяснительную и уже направляется к выходу.
— А ты почему не поехал на экскурсию? — спрашиваю я.
— Он никогда не ездит на экскурсии, — влезает в наш разговор секретарь.