— И почему? — я поворачиваюсь к секретарю, потому что понимаю, что Тим разговаривать не намерен.
— Ну, на этот раз, — она опускает голову и читает объяснительную, — у него болит горло. Вместо развлечений будет сидеть дома и делать ингаляции, чтобы восстановить голос.
Тим пожимает плечами и слегка улыбается, показывая, что не может говорить.
— И что, каждый раз причины разные? — спрашиваю я у секретаря, не отводя глаз от Тима.
— Насколько я помню, они даже ни разу не повторялись.
— Похоже на психосоматику, — в разговор вступает Чудик, начитавшийся психологических пабликов. — Что же, Тим, тебя так страшит в этих поездках, если тело выбирает заболеть?
Тим показывает Чудику средний палец и молча удаляется. Иногда мне кажется, что из этих двоих получилась бы отличная пара.
После школы я прошу папу отвезти нас в «Библиотеку». И он отвозит. В городскую центральную. А затем достает из бардачка две шоколадные конфеты «Беловежская пуща» с яблочным пюре и протягивает нам:
— Это зайчик из леса передал.
Пожалуй, не стоит говорить ему, что я уже выпускаюсь из средней школы. Ведь папа все еще думает, что мне восемь, и я все так же верю в зайчиков и лисичек, которые передают сладости из леса.
Я чувствую, как Чудику неловко в нашей компании. Конечно, он не подает вида, но все читается в глазах. Как бы я не ворчала на отца, он здесь, он рядом и пытается вести себя по-отцовски. А Чудик уже забыл, когда в последний раз слышал голос отца хотя бы по телефону. В список смертных грехов я бы добавила еще один пункт: бросил своего ребенка.
Мы с Чудиком отпускаем папу обратно на работу и просто идем до кафе пешком. Чтобы выпить по молочному коктейлю и немного поболтать. Раз уж нам выпал такой шанс — законно прогулять школу. И этот солнечный день.
Я проверяю сообщения. От Лили по-прежнему ничего нет.
9.6
Не понимаю, сколько уже времени блуждаю по больничным коридорам. Четыре этажа здания хитро сплетены между собой, как будто строил его большой фанат Дедала. И вот-вот из-за угла выскочит чудовище-людоед Минотавр. А дальше — просто тьма.
Вверх-вниз, вверх-вниз. И ничего. В коридорах пусто, даже не у кого спросить про выход. Как я вообще здесь оказалась? Не помню. В голове туман.
До меня доносятся обрывки разговора санитарок.
— Представляешь, взял и задушил!
— Да уж. Он — чудовище!
И я вспоминаю. Теперь я помню все.
Бабушка, папина мама, лежала здесь в реанимации без сознания. Ее жизнь вела обратный отсчет. 3, 2, 1… Она должна была умереть. Но вместо этого открыла глаза и вдохнула так глубоко, как жадно глотают жизнь едва появившиеся на свет младенцы. Тогда папа взял подушку и накрыл ей бабушкино лицо. Потому что она должна была умереть.
Санитарки замечают меня и сразу же замолкают. По их осуждающим взглядам ясно: они знают, кто я. Я — дочь убийцы. Я не совершила ничего плохо, но до конца жизни буду ходить с этим ярлыком.
Спустя всего мгновение я оказываюсь в какой-то темной комнате с низкими потолками. Здесь идет собрание. А в центре — мой папа. Несколько людей, которые еще не отвернулись от нашей семьи, слушают его речь. А я не слышу. Наблюдаю со стороны и не могу произнести ни слова. Ярость пожирает изнутри и хочется орать во все горло: я ни в чем не виновата, это все он.
Я просыпаюсь в классе истории искусств и еще несколько секунд пытаюсь вернуться в сознание. Фух, папа никого не убивал. Это приносит огромное облегчение.
В классе царит тишина и полумрак. Пока я дремала на задней парте, одноклассников увлекла документалка про Кносский лабиринт и битву Тесея с Минотавром. Минотавр родился с телом человека и головой быка. И за это уродство его заперли в лабиринте, из которого нет выхода. Его маман, Пасифая, залазила в деревянную корову и таким образом соблазняла быка. А говорят еще, что это мы — потерянное поколение. И все из-за телефонов.
Но виноват ли Минотавр, что родился чудовищем? Нет. Мы не выбираем ни внешность, ни родителей. И тем более не несем ответственность за чужие поступки. Вот только легче от этого не становится. Потому что обществу начхать на то, что есть вещи, которые мы не выбираем.
— Можно выйти? — спрашиваю я учителя и, не дожидаясь ответа, направляюсь к двери.