Я усаживаюсь на кровать рядом с Крис, и мы погружаемся в «Друзей».
— Когда-нибудь мы станем такими же старыми, — говорит Крис.
— Главное, чтобы мы остались такими же друзьями.
— Так и будет.
Крис поправляет мои кучеряшки цвета сакуры, кладет голову мне на плечо, и я перестаю впиваться пальцами в стеклянный бокал с пиклом.
А затем Крис говорит:
— Ты же вернешь коробку с моими вещами?
— Даже не мечтай об этом.
— Ну хотя бы кружку с BTS? — умоляет она.
— Только не кружку.
Конечно же, я все ей верну. Может быть. Но кружку вряд ли.
9.8
Проворочившись в постели полночи, я встаю и зажигаю настольную лампу. Яркий свет ударяет по глазам, и я зажмуриваюсь.
Захожу в соцсети, пролистываю новостные ленты. Ничего нового нет. Все спят, а не постят фоточки веселой жизни.
Подхожу к Bon Jovi и склоняюсь над его чарующими бутонами. Втягиваю ноздрями миндальный аромат. Кажется, будто бы мир растворяется, а я лечу на подводной лодке где-то по Луне.
О некоторых чувствах легче писать, чем говорить.
Достаю из папки для акварели новый лист и усаживаюсь за стол. Я выковыриваю из себя воспоминания, отдаю все бумаге, ничего не оставляя в памяти.
Все то, о чем хотелось бы закричать во все горло, теперь орет акварельным переливом на бумаге. И я засыпаю.
Глава 10. Ромашка
10.0
Я рассматриваю свои отросшие корни в зеркале, когда раздается звонок в дверь. Открываю сразу же, не заглядывая в глазок. Потому что знаю, кто пришел.
— Дома точно никого нет? — спрашивает Чудик.
— Да заходи уже, — говорю я и затягиваю его за рукав клетчатой рубашки в квартиру.
Сегодня последний день сдачи работ на конкурс. Родители заняты, а сама я точно не допру картину. Из-за рамы со стеклом она получилась слишком тяжелой. И Чудик благородно, как и все, что он делает, согласился мне помочь.
— Так точно никого?
— Почему тебя это так волнует? — спрашиваю, скрещивая руки на груди.
— Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.
— Дома точно никого нет. Можешь не волноваться. А поводов отправить меня под домашний арест и без тебя найдется.
Я иду в свою комнату, и Чудик покорно следует за мной.
— Вот.
Поднимаю упакованную картину и протягиваю ее Чудику. Но тот застывает в проходе и, приоткрыв рот, осматривается по сторонам. Чудик изучает мое нутро, взглядом роется в кишках, трясет сердце как снежный шар и сжимает легкие, будто это сквиш. Хочешь действительно узнать человека — просто посмотри его комнату.
— Красивый цветок, — все, что произносит Чудик после зрительной ревизии.
— Это Bon Jovi.
— Прям так и называется?
Он усмехается.
— Нет, конечно. Я дала ему это имя.
— Это какой-то особенный цветок?
Только сейчас понимаю, насколько этот цветок с фиолетовыми бутонами-граммофонами оказался особенным. Мне кажется, именно с его появлением все стало меняться.
— Нет, это просто цветок, — говорю я. — Мама его терпеть не может.
— Почему?
— Она говорит, что он жутко воняет. А мне кажется, что пахнет миндалем с ванилью.
— Я понюхаю?
Протягиваю руку вперед, приглашая Чудика к нюхательной ревизии.
Он склоняется над цветком и вдыхает его зловонный аромат. Все видно по сморщенному носу. Хоть Чудик и пытается улыбаться.
— Ммм, вкусно.
— Ой, не ври, — говорю я. — Врать ты точно не умеешь.
— Ты так в этом уверенна?
— Если я узнаю, что ты мне хоть в чем-то соврал…
— Что тогда?
— Сброшу тебя с крыши…
— Ой, боюсь-боюсь.
Чудик продолжает зрительный рейд по моей комнате. Он ничего не говорит. Просто в какой-то момент его взгляд останавливается.
— О-фи-геть!!!
— Что?
Я следую за взглядом Чудика и упираюсь в мольберт с рисунком своих выковыренных ночью воспоминаний.
— Что? — переспрашиваю я.