— Это не ты!
Да с чего все взяли, что это Тим?
— Ну как же, — говорит Тим и подходит ближе к рисунку, — вот, — он обводит рукой челку и становится в профиль рядом со скелетом парня, — помпадур. Кто еще в нашей дыре носит помпадур?
— А что, если это Элвис Пресли? — быстро нахожусь я с ответом. — Я срисовала образ именно с него.
— Хм, — Тим еще раз смотрит на рисунок и полушепотом начинает напевать: — Love me tender, love me sweet, Never let me go…
И я продолжаю про себя: You have made my life complete And I love you so. Не могу злиться на Тима. Что бы между нами ни происходило, не могу на него злиться. Придушить могу. А вот злиться — нет.
— Мне нравится, как ты меня изобразила, — шепчет Тим мне на ухо и уходит.
Мне нравится твоя песня — хочется сказать в ответ. Но я просто молчу.
Я смотрю на стену с нашими картинами и пытаюсь прикинуть, кто мог бы выиграть конкурс. Нас называют конкурентами, но за что мы конкурируем? И как вообще можно сказать, что один художник лучше другого? У нас у всех разный стиль, разное видение, разная подача. И это не значит, что кто-то хуже, а кто-то лучше.
Картины Мии так и не видно. Обычно она среди первых спешит похвалиться своим талантом. Потому что уверена, что никто и никогда ее не переплюнет.
— Как интересно, — говорю я, обращаясь к Мии, — Ты не участвуешь?
— Не дождешься, — отвечает Мия. — Мою картину вот-вот доставят. И твоя мазня даже рядом с ней не стоит. Если ты хотела поразить кого-то кладбищенским эпатажем, спойлер: у тебя ничего не вышло.
— Хорошо, ждем твой шедевр.
— Угу, — говорит Мия и запихивает в рот остатки Ritter Sport.
Сквозь толпу ко мне продирается Чудик. Его лицо расплывается в довольной улыбке.
— Записался!
— Ура! — я сама не замечаю, как оказываюсь в объятиях Чудика. — Я же услышу твою песню первой? По блату... — я подмигиваю.
— Возможно, возможно.
Чудик разжимает объятия и оглядывается по сторонам. Пока его не было, толпа стала еще больше.
— Как они? — спрашивает он.
— В шоке, кажется.
10.2
Алгебра — самый скучный предмет на свете. Какие-то параболы и квадраты из квадратов, которые никогда в жизни не пригодятся, если ты не математик. А мы — не математики. Лучше бы научили, как считать налоги и социальные отчисления с продажи картин.
Чувствую, как в рюкзаке вибрирует телефон. Долго и настойчиво. Это не сообщение. Кто-то звонит.
Я отвлекаюсь от математической лекции и достаю телефон. На экране высвечивается: Лиля. Вот фля! Вибрация прекращается, а спустя пару секунд начинается снова.
— Можно выйти? — я поднимаю руку.
— Ямшинова вернется, тогда и пойдешь, — отвечает учитель.
Только сейчас замечаю, что Мии нет в классе. Она вышла, а я пропустила.
— Но меня сейчас вырвет! — вру я.
— Ой, иди.
Всегда срабатывает.
Я выбегаю из класса и дверью сшибаю Хеллина, который по случайности в этот момент шел по коридору мимо нашего кабинета. Фля-фля-фля! Его огромная фигура остается неподвижной, а вот одноразовый стаканчик с кофе из автомата опрокидывается на меня. Фляяяяяяяяя!
— Муравская!
Я прикрываю рот рукой и играю свою роль до конца.
— Простите! Меня сейчас вырвет.
Бегу по коридору в сторону туалета, а когда скрываюсь из вида, останавливаюсь и перевожу дух. Телефон снова вибрирует. И я наконец-то нажимаю кнопку ответа.
— Да, — полушепотом говорю я.
— Софа, ты опять прогуливаешь наши сеансы? — говорит Лиля, даже не поздоровавшись.
— Нет-нет, честное слово! Я… я просто забыла. Мне так стыдно.
Я. Правда. Забыла. Про. Этот. Сеанс.
— Что-то случилось?
— Нет. Я забегалась со школьным конкурсом, сегодня последний день приема работ. Вы можете…
— Да, я перепишу на другое время. Мне важно понимать, что у тебя не произошел…
— Срыв?
— Что-то типа этого.
— Можете быть спокойны. Сейчас я не собираюсь ни прыгать с крыши, ни плавить мозг плойкой.
Нажимаю кнопку отбоя и еще раз перевожу дыхание. Надеюсь, с приключениями на сегодня покончено. Осталось только отмыть себя от директорского кофе.