А сегодня день такой солнечный,И кортеж во дворе стоит свадебный.А я прокашляла почти пóл—ночи,А утром зарядку мне сделать надо бы.А от шаферов во дворе веет площадью,Хорошо бы – брани да поменьше бы.И вообще – надоело по жизни быть лошадью,А хотелось бы по жизни быть – женщиной.А где—то, точно не знаю, но есть – жизнь красивая.А я на кухне опять таракана застукала.И хоть плохо мне, но я – баба сильная,И не сломят меня эти страсти кукольные.Я зарядку эту противную сделаю,И премудростей потом начитаюсь Óшовых,И на будущее хоть разок взгляну смело я,И покажется мне жизнь комедией грóшевой.Так достали меня дружок мой с бронхитами,Что, овсянку не евши, сижу я тут и вотСублимирую то, что не надо бы, хитро я,И на душе моей вроде не так уж и муторно.А потом, как всегда, день завертится,Я приёмник включу, побуду хоть Пьехою.А, может, Ангел мой ко мне ещё спустится…Да хорошо бы, дай Бог, чтоб «крыша» не съехала.
В бывшей «Ленинке» (библиотеке)
Хоть юмор в жизни не помеха,Но воздержись, мой друг, от смеха,Взглянув на публику «читалок»:Как человек велик и жалок.Здесь старцы ветхие, юны умами,Мужи и юноши, иные с бородами,Кто с лысиной, а кто и с животом,Есть и красавцы, но о них потом,Когда—нибудь… В читальных залахПодобных экземпляров мало.А умных – тьма! Приди, измерьИх лбы, иль так поверь.Здесь дамы, кто в очках, кто – без,С наукой коих спутал бес.Есть, ну, нельзя сказать, уроды,Но без породы от природы,И странноватые девицы, —Интеллигентные всё лица.Кто в книгах роется упорно,Кто теребит свой нос, бородку,И большинство из них, бесспорно,Не пьют вино, не то, что водку.Один над словарями бьётся,Другой бормочет, как шаман,А третий сам с собой смеётся, —Где блажь, а где – самообман.Кто бродит отвлечённым взглядомПо потолку, а кто—то рядомУже уснул, чуть не храпит.Иной спустился в «общепит»,Где, как обычно, кофе мутныйИ бутерброд сиюминутный,Яйцо, сырок, сосиски, чай,Порою пиво невзначай.И, закусив слегка иль плотно,Убрав стакан, тарелку, вилку,Зайдёт ещё, влекомый плотью,Кто в «м» и «ж», а кто в курилку,Где смог висит от никотина,Где с сигаретою в зубахРасселись в декольте картинноДевицы, но, увы и ах, —Мужчины редко к ним подходят,А годы лучшие уходят.И снова – книги и журналы.И я когда—то здесь бывала…
Не знаю, верить снам, бояться льПророчеств этих сумрачных ночных?Ведь было время, в том должна признаться,Почти не верила я содержанью в нихКаких бы ни было возможных предсказаний, —Меня учил так Фрейд и иже с ним.Что в снах – отрыжка дня, игра желаний,Включая те, что с детства мы храним.А позже, правда, Адлер в них находитНеполноценность и все признаки её.Потом, уже с Тибета, Юнг к нам сходит,Про архетипы миру соло пропоёт,А также призовёт нас присмотретьсяК тому, о чём ткань снов нам говорит:Ростки предвидений возможных могут зреть тамИ освещать грядущий день, как фонари.И веря, и не веря толкованьям,О них я забывала в суете…Единственным стал Бог мне упованьем:Я прозревала, что учителя не те.Училась я смиренью и молитве,Не очень хоть способной к ним была.Что жизнь моя – лишь тьмы и света битва,Я поняла, но ждал Господь дела.Мне снится сон: я вижу лестницы, погоню.А в яви горе – пропадает брат.И вот уж жизнь моя, как бред агоний,В сплошной вдруг погружается во мрак.Я столько лестниц в учрежденьях исходила,Надеялась на чудо, всё ждала.Чужим враньём, бедой подточенные силыКончались, помощь долгожданная пришла.Я вижу сон: опять за мной погоня, —Всё так, как в жизни в тот кошмарный год.Я думаю: «конец», и с правдой похоронятМеня саму. Таков событий ход.А дальше снится: комната, икона,И Матерь Божья будто яблоко даёт(Не яблоко то было – символ трона), —Я понимаю: вот спасение моё.А днём, потом узнала я, был праздникИконы Византийской, как в тот день,Когда гулял по лесу путник праздныйИ брата моего там обнаружил тень.Его останки в день седьмой апреляНашёл с фамильей птичьею Скворцов.Весна лишь началась, был запах прели.Хор Ангелов заоблачных дворцовХвалу пел Богородице на небе.Был праздник Благовещенья и здесь,В избытке где заботы о насущном хлебе,Но и сюда пришла Благая Весть.Мой бедный брат, как «гамлетовский» Йорик,То пенье, может, всё же слышал в небесах.Но праздник неба перетёк в земное горе:Горчат полынью здесь порой и чудеса.Наверно, к испытанью, искупленьюЗа жизнь мной поднакопленных греховГосподь послал мне брата смерть и тленье,И ночи мрак до первых петухов.Вот результат: я укрепилась в вере,И поняла, она – основа всех основ.И, горем отболев, души открыла двериДля новой жизни. Только явь не лучше сновМоей страны: безверие и хамство,Бессовестность, и алчность, и враньё.Отравленные время и пространство!Но слышу птиц иных сквозь вороньё.