— Прекрасной госпоже так нравится смотреть на Академию и размышлять о прекрасном? — мурлыкал он, наслаждаясь её сердитым замешательством. — Интересно, что такое желание у неё обычно возникает в одно и то же время. Что-то вроде суточного ритма? Или, быть может, госпожа просто кого-то ждёт?
Драконица сверкнула глазами с очаровательной яростью.
— Госпожа ждёт точно не тебя!
Рин солнечно улыбнулся, тщательно пряча удовлетворение.
Он практиковался в соблазнении достаточно долго для того, чтобы вполне обоснованно считать свою работу неплохо выполненной. Мы никогда не злимся на тех, на кого нам наплевать, верно? Более того, при прочих равных старая добрая злость, приправленная соперничеством и хищным азартом, будет определённо получше слепого детского обожания, с которым малышка Риона смотрела на Ави Белого… Строго говоря, Рин ни секунды не сомневался: даже ответь Ави взаимностью, ореол прекрасного принца, нарисованный вокруг него в воображении Рионы, рухнет после пары-тройки разговоров по душам. Если только, конечно, они вообще будут говорить, а не делать что-то другое…
Но это, в общем-то, неважно. Какое ему дело, не так ли?
Рин наверняка знал одно: осознаёт она это или нет, но такой ненавистный ей фейри уже поселился в её голове. С мыслями и сомнениями, раздражением и злостью, жаждой и отрицанием… И право, разве существует на этом свете соблазн больший, чем запрет? Ведь об этом тоже писали на троне, не так ли?
Запрети что-то — и оно никогда не исчезнет. Отрицай что-то — и оно будет всю жизнь за тобой следовать… А если хочешь, чтобы тебя любили неистово, темно, тайно, безумно — тогда сам стань запретом.
Драконы столько лет отрицали фейри — их магию и законы, природу и сущность, культуру и традиции. И милая дракоша, стоящая напротив, впитала это отрицание всем своим существом. Равно как и страсть к соперничеству, свойственную всем хищникам, и любопытство, и тягу к тому, что скрыто…
И Рин не хотел торопить события, подсекать леску раньше времени, рвать натянувшуюся между ними нить. У него ещё есть время, не так ли?
У него ещё есть время.
— Госпожа уверена? — промурлыкал он со сладкой улыбкой. — Не может ли быть, что всю свою жизнь госпожа ждёт именно меня?
Риона закатила глаза.
— Твоё чувство юмора всё ещё не кажется мне особенно смешным, ты знаешь?
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между ними; почти-приконсновение, но не совсем.
— Кто сказал вам, моя прекрасная госпожа, что я шучу?
Она отпрянула назад, и он подавил неуместное разочарование.
Всё идёт по плану, не так ли?
— Сколько раз я должна напоминать тебе, что, в отличие от твоей… родины, среди драконов прикосновения недопустимы?
— О, госпожа моя, — он хорошо управлял голосом и знал, что сейчас тот прошёлся просто по её оголённым нервам, — ну разве же это прикосновение? Я не прикасался. Почему вы вообще так нервничаете?
Она передёрнула плечами.
— Мне всего лишь неприятно, когда… — фейри, — кто-то находится так близко.
Он широко распахнул глаза, малоубедительно изображая невинность.
— Я всего лишь пришёл сообщить тебе о новой дате заседания клуба, — прищурился он, предвкушая реакцию.
Дракоша не разочаровала.
— С каких это пор тебя используют в качестве Глашатого?!
Ути, как мы мило злимся…
— С тех пор, как меня взяли в круг Говорящих. И сегодня после пятого колокола моя речь. Возможно, госпожа знала бы это… если бы тратила чуть меньше времени на чтение надверных надписей.
Он с трудом подавил желание облизнуться, наслаждаясь разлившейся в воздухе яростью.
Интересно, она везде такая же вкусная?
До того, как его работа окажется выполнена, он просто обязан это проверить.
— Как ты… — она явно не находила правильных слов. — Как кто-то вроде тебя может быть Говорящим?!
— Кто-то вроде меня — это в смысле лучший на нашем факультете? А почему бы и нет? В прошлый раз победила ты. И Говорила ты. Что не так?
Её ноздри совершенно очаровательно раздулись, и крайне красноречивое “Ничего!” она буквально прорычала.
Ну разве не очаровательна?
— Значит, до встречи, — улыбнулся Рин, наслаждаясь маленькой, но очень сладкой победой. — Или мне стоит составить госпоже компанию?
Она тихо рыкнула и, стремительно развернувшись, зашагала прочь.
Он задумчиво смотрел ей вслед. Удивительно не-грациозное создание для хищной оборотницы, не так ли? Впрочем нет, не совсем верно. Да, она лишена соблазнительности кошек или смертельной лёгкости фей. Но это и не нужно каменной драконице, не так ли? У неё тоже есть грация, своеобразная и странная — грация камня, летящего вниз. Того, который медленно набирает скорость, но скорее разобьётся, чем остановится…