— Давайте договоримся так, — продолжал я. — Если вы на парткоме признаете все свои ошибки и заявите, что заслуживаете исключения из партии, то я обещаю закрыть ваше персональное дело обсуждением, не объявляя даже простого выговора. Ограничимся обсуждением, строго укажем — и вы останетесь в партии и на должности. Какими бы ни были ваши прегрешения — отдайтесь на милость товарищей, которые, как мне кажется, будут рады пойти навстречу тому, кто обратился к ним за моральной поддержкой. Но вы должны чистосердечно признаться по каждому пункту, изложенному в этом заявлении, и каждому пункту дать оценку.
Он все внимательно выслушал и недоверчиво спросил:
— А вы сможете это сделать? Где гарантии?
Тогда встречный вопрос задал ему я:
— А у вас есть другой выход?
— Нет.
— Ну, тогда решайте. Я о своей позиции объявил и постараюсь сделать так, как сказал. Вы согласны?
— Согласен, — последовал тихий ответ после долгой паузы.
Перед заседанием партийного комитета я никого не стал посвящать в тонкости задуманной операции. После оглашения жалобы первым получил слово С. В. Безугленко. Он чистосердечно признал себя виновным по каждому пункту, сказал, что заслуживает исключения из партии, но попросил коммунистов отнестись к нему снисходительно и оставить в рядах КПСС и на работе.
Начались выступления. Каждый выступавший настаивал на исключении. Степан Васильевич сидел весь мокрый. Я дал выступить всем членам парткома, потом взял слово сам:
— Все мы — товарищи по партии. Скажите, разве он уже потерян для партии? Много ли найдется членов партии, которые вот так чистосердечно могут признать свою вину? Не каждый сделает это. Как руководитель Безугленко работает нормально: находится в резерве крайкома партии на должность управляющего. Да, его действия заслуживают исключения, но у меня есть другое предложение, которое поможет сохранить его для дела. Учитывая чистосердечное признание Степана Васильевича, я предлагаю ограничиться сегодняшним внушением, строго ему указать и в течение года контролировать его поведение.
В зале повисла тишина. Я выдержал паузу и вновь обратился к членам парткома:
— Вы все первыми высказались за предложение исключить Безугленко из рядов партии, а мое предложение — второе. Прошу дать согласие проголосовать первым за мое предложение, а потом голосовать в случае необходимости за ваше.
Все проголосовали — «за».
— Кто за мое предложение, прошу поднять руки?
Все присутствующие коммунисты поддержали меня единодушно.
После заседания я зашел к Кустову.
— Исключили? — сразу с порога обрушил он на меня вопрос.
— Нет, Александр Петрович, не исключили.
Реакция Кустова была для меня неожиданной. Он изо всех сил ударил ногой по рядом стоявшему стулу, который отлетел метра на два.
— Как? Почему? — возмущался он.
Александру Петровичу очень хотелось выбросить Безугленко из резерва, и он с большой заинтересованностью наблюдал за развитием конфликта. Конфуций применительно к подобной ситуации говорил: «Когда дерутся два кабана, панда на горке потирает лапы».
Я сказал:
— Там будет такой протокол, что не только из резерва, а откуда захочешь его можно будет выкинуть.
Протокол был составлен с полным описанием хода заседания. Кустов схватил бумаги и сам отвез их в крайком партии. Примерно дней через десять у меня состоялась встреча с секретарем крайкома Константином Васильевичем Никитиным и заведующим отделом промышленности Иваном Степановичем Брагиным.
— Ну ты и хитер! — с некоторым сарказмом начали они разговор со мной. — Как ты его подрубил!
— Нет, — поспешил опровергнуть я их поверхностные выводы, — я его спас, сохранил в партии, на работе, а самое главное — для семьи. Как с ним договорились, так и сделали.
Безугленко сделал правильные выводы. Между нами установились дружеские отношения. Через некоторое время он был откомандирован за границу, где пробыл года четыре. По возвращении он заезжал ко мне в Москву, как к своему близкому человеку. Потом я помог ему стать директором Центральных электрических сетей, откуда он в 71 год ушел на пенсию. К сожалению, в апреле 1999 года Степана Васильевича не стало. Смерть все высветляет, и лучшее берет верх над худшим.