Время текло, как песок сквозь пальцы. В конце 1972 года Александр Петрович Кустов решил уйти на пенсию, но представления на кого-либо для назначения на должность управляющего не писал. Мне все время звонили, спрашивали, не представляет ли он меня. Я всем отвечал односложно:
— Нет, меня он к должности не представляет.
По предложению Бориса Васильевича Автономова на должность управляющего Ставропольэнерго был представлен директор Невинномысской ГРЭС Александр Федорович Федосюк, теплотехник по образованию. Борис Васильевич и Александр Федорович были знакомы по совместной работе на Украине, их дружба основывалась не на профессиональных интересах, а на мотивах житейского характера. Александр Федорович всегда демонстративно называл Бориса Васильевича «отец родной». Федосюк был старше меня лет на восемь.
Когда Автономов поручил мне написать на Федосюка представление, я возмутился:
— Почему я должен писать? Пусть Александр Петрович пишет: это его прерогатива.
— Кустов сейчас не может, — уговаривал меня Борис Васильевич, — он отдыхает. Ты же сейчас остался за него. Напиши!
Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает. В ноябре 1972 года на Невинномысской ГРЭС произошла авария. Там на остававшейся под напряжением линии 330–500 кВ проводили эксперимент по обмыву химического налета с изоляторов обычной водой. Создали соответствующую схему, но релейщики допустили ошибку: не вывели одну накладку устройства резервирования отказа выключателя (УРОВ). Произошло короткое замыкание, начались «качания». В результате вышел из строя трансформатор шестого блока 150 МВт, а также были повреждены проточные части турбины одиннадцатого блока 165 МВт. Последствия эксперимента были довольно неприятные. Я разбирался с причинами аварии: там всему виной были неграмотные действия персонала.
Автономов позвонил мне и настоятельно потребовал:
— Ты должен написать представление на Федосюка, каковы бы ни были результаты расследования!
— Но там же руководящим персоналом были допущены грубейшие нарушения! — упорствовал я.
Борис Васильевич тоже был непреклонен:
— Что вы мне перечите? Я вам не советую препираться со мной и как начальник главка требую: пишите на него представление!
Очень мне не хотелось забивать гол в свои ворота, но выше головы не прыгнешь. Я подписал представление и вручил его Федосюку.
Глава 20
Матрица успеха
В народе издавна подметили: «Как только сокол с места — вороны на то место». 15 января 1973 года было официально объявлено о назначении Александра Федоровича Федосюка управляющим Ставропольэнерго. Вечером в ресторане, называемом в простонародье «Далеко от жен», состоялись сразу и проводы Кустова на пенсию, и церемония инаугурации Федосюка. В мероприятии приняли участие около ста человек. И надо же было такому случиться, что забежавшая во двор ресторана бездомная собака укусила не кого-нибудь, а именно Федосюка. В самом начале своей деятельности на новом посту он вынужден был принять курс инъекций от бешенства и столбняка.
Александра Федоровича я знаю с того времени, когда он стал главным инженером Невинномысской ГРЭС. У меня, главного инженера КЭС, сложились с ним хорошие отношения, перешедшие затем в дружбу. Основой для них стали те непростые проблемы, которые мы вместе решали на Кисловодской ТЭЦ. Персонал Невинномысской ГРЭС помогал нам при ремонтных работах, обеспечивал проведение химической водоочистки. Наша дружба продолжалась и в то время, когда он стал директором Невинномысской ГРЭС, а я вернулся в Ставропольэнерго.
Федосюку, как и всем другим руководителям предприятий Ставропольской энергосистемы, приходилось сдавать мне, начальнику службы надежности и безопасности — заместителю главного инженера Ставропольэнерго, экзамены по знанию правил технической эксплуатации энергетических установок и техники безопасности, а также инструкций. Как правило, Александр Федорович, ссылаясь на занятость или какую-нибудь другую причину, просил оформить результаты экзаменов «в рабочем порядке». Я всегда шел ему навстречу. Наши дружеские отношения сохранились и тогда, когда я стал главным инженером, а он пришел управляющим Ставропольэнерго. На правах старожила и друга я ввел его во все краевые и городские инстанции, с которыми у меня были налажены хорошие контакты. Мы доверяли друг другу.
Но в Александре Федоровиче добрые качества удивительным образом уживались с жесткостью и грубостью. Среди друзей он казался душевным человеком, но почему-то в присутствии своей жены, которую он называл не иначе, как «лапочка», Федосюк становился неузнаваемым и доходил до открытого хамства, не обращая никакого внимания на окружающих. Но у него можно было поучиться и житейской мудрости. У Александра Федоровича уже тогда проявлялись элементы поведения, присущие «новому русскому» — в нынешнем понимании этого выражения. Он меня сразу предупредил, что «вкалывать» не намерен, так как ему до пенсии осталось… пятнадцать лет. Ввязываться в строительство таких объектов, как атомная электростанция на Чограйском водохранилище и Ставропольская гидроаккумулирующая электростанция, он не желал, поскольку это было бы для него «бесполезной тратой сил и времени».