— Зачем мне это? — говорил он. — Все равно ввод станций в эксплуатацию произойдет, когда я уже буду на пенсии.
К сожалению, вокруг нас есть еще немало сторонников тезиса: «Кто ничего не делает, тот никогда не ошибается». А кто не ошибается, того могут и по головке погладить. А кого по головке гладят, того и возвышают. Мне смешно было слушать разговоры о пенсии из уст 46-летнего человека. Если следовать философии Александра Федоровича, размышлял я тогда, то все начатое нами остановится, рассыплется в прах, исчезнет с лица земли. Поэтому, когда встал вопрос о том, кого назначать председателем Государственной комиссии по пуску агрегатов Ставропольской ГРЭС, Федосюк, за которого ратовали строители в лице управляющего трестом Севкавгидроэнергострой А. В. Виннечека, наотрез отказался. А положение на строительстве было тревожное. Назначили меня. Я согласился, потому что мне всегда претила поза зайца, трясущегося от страха под своим кустом.
В 19 73 году, находясь на одномесячных курсах резерва руководящих работников при Институте повышения квалификации Министерства энергетики и электрификации СССР, я решил позвонить домой, где Тамара осталась одна с двумя детьми. После гудка в трубке раздался щелчок, и я неожиданно услышал разговор, который вела моя жена с управляющим Ставропольэнерго Федосюком. Александр Федорович как раз говорил ей примерно следующее: «Тамара, ну что ты так слепо веришь своему мужу? Он там гуляет, а ты… Ну, кому нужна твоя верность?» Тамара дала достойный отпор соблазнителю, спокойно и жестко заявив, что у нее нет оснований не верить своему мужу. Такой бесцеремонности, граничащей с хамством, я от Федосюка не ожидал.
Дослушав разговор до конца, я еще раз набрал номер. Тамара подняла трубку. Я ее похвалил:
— Молодец, устояла!
Она удивилась:
— А ты откуда знаешь?
— Да я все слышал, — признался я.
Вся наша жизнь построена на случайностях. Ни одну из них специально придумать нельзя. Затаил ли я злобу на управляющего? Вряд ли. Человек, если помнит про каждое злодейство, может сгореть от напрасной злобы. Но в моем представлении о Федосюке — и это естественно — не могла не произойти определенная корректировка.
После ухода на пенсию Александр Петрович Кустов стал штатным заместителем председателя Ставропольского краевого правления НТО, а я — председателем этого правления. На втором заседании правления, где Кустов был докладчиком, у нас произошла стычка. Вопрос был самый элементарный — утверждение плана работы краевого правления, которое состояло из его людей. Ответственным за выполнение какого-то мероприятия он назвал меня. Я спокойно возразил:
— Александр Петрович, я считаю, что это дело — ваше. Вы обязаны это делать, как штатный работник. Я буду помогать, но делать будете вы. Или давайте ставьте ответственным две фамилии — мою и вашу.
Он был против.
— Хорошо, — сказал я, — тогда будем голосовать. Кто за то, чтобы принять предложение Александра Петровича о возложении ответственности за вопрос на меня?
Поднял руку один Александр Петрович.
— Кто за то, чтобы назначить ответственным Кустова?
Подняли руки все присутствовавшие. Это его потрясло. На другой день он позвонил мне и официальным тоном попросил его принять. Я был удивлен (обычно Кустов был вхож в мой кабинет в любое время) и спросил его:
— С каких это пор в наших отношениях такая официальность?
Александр Петрович зашел ко мне со словами:
— Я думал, что знаю вас хорошо, но вы превзошли все мои ожидания…
Не давая ему продолжить, я ответил:
— Все, что есть во мне хорошего и плохого, — это ваше. Я — ваш ученик, вы меня таким воспитали. Вы думаете, что я ничего не вижу и не понимаю? Взять хотя бы строительство вашего гаража. Ни один шаг там не делается без моего ведома. Вам только никто ничего не говорит. Я вас всегда поддерживал и буду поддерживать. Неужели вы этого не понимаете?