Бедный Кустов обмяк.
Подобная стычка уже имела место, когда он был еще управляющим, на одном из заседаний парткома. Вопрос был обычный: распределение обязанностей и заслушивание по итогам работы. Александр Петрович был членом парткома и отвечал за оказание шефской помощи. Наступила его очередь отчитываться. Он поднялся и, направляясь к выходу, произнес:
— Доложит начальник отдела кадров Семин.
Я искренне возмутился, и моя реакция была мгновенной:
— Коммунист Кустов, вы как себя ведете? Вернитесь!
Он не ожидал такой реакции, опешил, остановился — и сел. После некоторого общего оцепенения я объявил перерыв и подошел к нему:
— Александр Петрович, что вы делаете? Вы же себя подводите. Не позорьте себя! Прошу вас больше так не поступать! Поймите: нельзя проявлять такое пренебрежение к парткому. Или вы хотите унизить меня как секретаря? Но я не из тех, кто дает себя в обиду!
О таких стычках нельзя судить по успеху. Они в равной степени ранят обе конфликтующие стороны. И еще неизвестно, если продолжать использовать спортивную терминологию, кто побеждает и кому от такой победы легче потом жить: победителю или побежденному.
Спор о роли индивида в истории идет давно. Человек может стать создателем, а может быть использован в качестве исходного материала, «глины». Историю движут вперед личности. Те, которые не только знают, «что делать», но и способны в доходчивой форме объяснить, «как именно». Таковым был профессионал Кустов. Но в житейских вопросах Александр Петрович оказался менее твердым. Как-то он позвонил мне: «Хочу с вами посоветоваться по одному вопросу». Дело касалось его дочери, жившей в Калининграде. Она уже давно звала Александра Петровича к себе, а он все никак не мог принять решение. «Посоветуйте, что мне делать», — просил он.
Я ему обстоятельно изложил свое видение проблемы:
— Характер у вас, Александр Петрович, тяжелый. Ведь вы не станете отрицать, что привыкли к самостоятельной и размеренной жизни. Более того, Вы еще и самолюбивы. Вы говорите, что дочь не работает, муж ее, капитан корабля, часто и подолгу находится в плавании. У них двое детей. Поверьте: там вам будет тяжело — вместе вы жить не сможете. А если останетесь здесь — вы всегда управляющий, вам никто ни в чем не откажет. Я не советую ехать к дочери. Но решать вам.
Он не прислушался к совету — уехал. К сожалению, получилось так, как я говорил. Пожил он там каких-то полтора года, и судьба нанесла ему первый удар — умерла его жена.
На должности главного инженера Ставропольэнерго что-то удавалось мне в большей степени, что-то — в меньшей, но однажды я сильно промахнулся. Это произошло при проведении пусконаладочных работ на Ставропольской ГРЭС. В декабре 1974 года был введен в эксплуатацию первый энергоблок мощностью 300 МВт, в 1975 году были включены второй и третий энергоблоки.
Ускоренный плановый ввод в один год сразу двух блоков по 300 МВт каждый был осуществлен только благодаря постоянной и существенной помощи со стороны отдела ЦК партии по машиностроению и, прежде всего, заведующего сектором Владимира Михайловича Фролышева и заместителя заведующего отделом Михаила Васильевича Борисова. Под своим контролем нашу стройку держал и сам заведующий отделом ЦК КПСС Василий Семенович Фролов. Они видели и знали все наши трудности и помогали в их преодолении. Своей главной задачей они считали объединение усилий строительных и эксплуатационных организаций во имя одной цели — обеспечить ввод блоков, чтобы все трудились, как одно целое, не перекладывая свои проблемы на других. А самая главная их заслуга состояла в том, что они обеспечивали процесс непрерывного финансирования и своевременной поставки оборудования и материальных ресурсов.
Осваивая новую технику, мы решили осуществить пуск блока на скользящих параметрах и запороли ротор высокого давления на третьем энергоблоке: произошел его прогиб. В это время на стройку прибыл Петр Степанович Непорожний. Узнав о случившемся, министр спокойно выслушал все мои объяснения и спросил:
— Сколько нужно времени, чтобы устранить поломку?
Я попросил десять дней.
— Только лишь? — удивился министр.
— Да, десять дней мне хватит, — еще раз подтвердил я.
— Ну, что же… Давайте посмотрим! — с этими словами министр уехал.
Только те вещи могут не удаваться, которые зависят от случая или посторонних обстоятельств. Здесь моя судьба находилась в моих собственных руках. Мы сделали блок за семь дней, взяв ротор с четвертого блока, находившегося в монтаже, а бракованный отправили на завод. Услышав доклад об устранении поломки, министр нас похвалил: