— Поздравляю вас с наградой!
— С какой? — спросил я.
— Со «Знаком Почета».
— Меня ведь представляли к ордену Трудового Красного Знамени!
— А я говорю: со «Знаком Почета»! — утвердительно заявил Иван Степанович.
Я смолчал, но от такого диалога на душе стало неприятно. Когда, наконец, пришло постановление, то все встало на свои места: мне вручили орден Трудового Красного Знамени.
Потом произошли и вовсе непредвиденные события. Я готовился к выезду в Прагу для обмена опытом работы по технике безопасности и эксплуатации. Вместе со мной выезжал мой земляк, начальник Управления по технике безопасности и промышленной санитарии Минэнерго СССР Расул Алиевич Гаджиев, работавший до перевода в Москву главным инженером Дагэнерго. Мы с ним подружились в ходе совместной работы над новыми правилами техники безопасности при эксплуатации электроустановок. Это был порядочный человек, грамотный специалист.
Собрав необходимые документы, я доложил в Минэнерго СССР о готовности к выезду. Там мне сказали, что надо срочно позвонить в отдел машиностроения ЦК КПСС, который курировал нашу отрасль. Я позвонил. Трубку взял инструктор отдела Дмитрий Федотович Проценко, с которым мы были знакомы. Он сообщил:
— Завтра вы должны быть у нас. Мы вас ждем.
— В чем дело? Почему такая спешка? Через два дня мне нужно быть в Праге.
Проценко сказал, что будет рассматриваться вопрос о возможном моем переходе на работу в ЦК.
Я доложил первому секретарю Пятигорского райкома КПСС Болдыреву о вызове в ЦК КПСС. Я числился у него в резерве на должность секретаря горкома.
— Непонятно! — только и сказал Иван Сергеевич.
Вечером того же дня ко мне неожиданно приехал Брагин. Узнав от кого-то о цели моего вызова в Москву, он начал убеждать меня в том, что идти работать инструктором в ЦК неинтересно — лучше, мол, быть инструктором крайкома. Я слушал и прекрасно понимал, что Иван Степанович со мной неискренен. Им руководили другие соображения. Он явно не хотел иметь над собой куратора в моем лице.
Выслушав Брагина, я сказал, что обязательно учту его рекомендации.
— Но мне, — заметил я, — еще никто ничего не предлагал, и я даже не знаю, о чем идет речь…
Глава 21
В Москву
Я наскоро собрался и вылетел в первопрестольную, в отдел машиностроения ЦК КПСС. Завсектором отдела Фролышев объявил мне о возможном переводе на должность инструктора отдела ЦК партии. Эта новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Мне дали бумагу и попросили написать справку, какие проблемы необходимо решить при строительстве второй очереди Ставропольской ГРЭС. Предупредили, что справка должна быть полной по существу, но краткой по форме. Я довольно быстро справился с заданием.
«Писать умеете», — сказали мне (говорят, Ришелье мог судить о человеке по пяти самостоятельно написанным строкам), и с этими словами привели к заместителю заведующего отделом Михаилу Васильевичу Борисову. Тот со мной побеседовал и дал свое согласие. Потом меня «пропустили» через первого заместителя заведующего отделом Здорова. В заключение со мной побеседовал заведующий отделом Василий Семенович Фролов. Он спросил:
— На твой взгляд, какие вопросы ты должен решить в ЦК партии перед уходом из Ставропольэнерго?
— Вы знаете, — не растерялся я, — недавно читал приказ министра о закрытии Кисловодской ТЭЦ. Хотя эта станция небольшая, работает на средних параметрах, но ее закрывать нельзя. Она обслуживает особый район: там санатории и все остальное.
Фролов при мне связался по телефону с министром и ходатайствовал об отмене решения о закрытии Кисловодской ТЭЦ, как «непродуманного». В дальнейшем, будучи заместителем министра энергетики и электрификации СССР, я принимал участие в работах по обеспечению реконструкции ТЭЦ города Кисловодска: она прекрасно работает до сих пор.
Потом мою кандидатуру согласовали с членом Политбюро ЦК КПСС, секретарем ЦК КПСС Андреем Павловичем Кириленко. Нынешнему поколению это имя почти ни о чем не говорит — теперь его не включают даже в энциклопедические словари. А тогда этот человек входил в «когорту бессмертных», стоял на третьем месте в партийной иерархии после Брежнева и Суслова. Портреты Кириленко — при любом наборе «выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского правительства» — в обязательном порядке носили на первомайских и октябрьских демонстрациях, выставлялись на улицах и площадях.
Проявляя полное безразличие к результатам прохождения моей кандидатуры в столь высоких инстанциях, я улетел в Прагу. Еще одним членом нашей делегации был заместитель главного инженера Главного производственного управления энергетики и электрификации Белорусской ССР Андрей Захарович Красновский. Знакомство с ним, хорошим специалистом и добрым человеком, оставило во мне самые лучшие воспоминания. Командировка была интересной.