Павел Петрович приказал ехать на вершину Машука. Машина двигалась по серпантину по направлению к верхней площадке, где возвышается телевизионная вышка и находится конечная станция фуникулера. Там я намеревался открыть бутылку шампанского в честь приезда гостей.
Пока мы поднимались, светило яркое солнце. Но на самой вершине нас вдруг накрыла туча. Все вокруг потемнело, пошел моросящий дождь. Мы продолжали ехать вверх. Когда машина остановилась, Павел Петрович, словно внезапно обнаружив, что идет дождь, грубо выругался:
— Ты куда меня привез? — спросил он, прибавив нелитературное словцо.
Я опешил. Растерялся и мой водитель Саша.
Жена попыталась его успокоить:
— Паша, не надо…
Фалалеев оборвал ее:
— Что, Паша? Примитивы!
— Павел Петрович, — попытался я успокоить первого заместителя министра, — давайте подождем. Мне кажется, туча скоро рассеется, а мы пока откроем шампанское или коньяк.
Гнев ослепляет. Фалалеев, словно сорвавшийся с привязи голодный пес, зарычал:
— Пошел ты со своим коньяком к… матери! Поехали вниз!
Когда мы проехали метров сто, вновь выглянуло солнце. Внизу Павел Петрович ехидно поинтересовался:
— Наверное, домик Лермонтова сейчас тоже будет закрыт?
Я ответил утвердительно, поскольку было время обеденного перерыва. Он резко бросил водителю:
— Останови машину!
Машина остановилась, и Фалалеев, надувшись чиновничьей спесью, приказал:
— Вы свободны. Выходите!
Я выскочил. Машина газанула, и они уехали в Кисловодск.
Бог создал человека из материалов, оставшихся после сотворения ангелов и животных, речью и разумом отделив его от животных, а гневом и похотью — от ангелов. Но не в каждом человеке эти качества находятся в пропорциональном соотношении. Мне бы не хотелось здесь сравнивать Павла Петровича с каким-либо животным, дабы не обидеть ни в чем не повинных божьих тварей. Но, видимо, христианская заповедь «возлюби ближнего своего, как самого себя» была в те времена для него недоступна. Знать, не читал он пророчеств Исайи, где сказано: «И сильный будет отрепьем, и дело его — искрою; и будут гореть вместе — и никто не потушит». Никакие законы не усмирят этих ущербных душой людей: они были, есть и будут, пока общество принимает их такими, какие они есть, и даже поощряет их скабрёзный разгул. «Лучший способ отомстить недобрым, — рассуждал я тогда, — состоит в том, чтобы им не уподобляться».
Первым заместителем министра энергетики и электрификации СССР по эксплуатации в течение шестнадцати лет был совершенно другой, интеллигентный, чрезвычайно корректный и скромный человек — Егор Иванович Борисов. Борисов внес огромный вклад в развитие отечественной энергетики, принимал самое активное участие в восстановлении энергосистемы в разрушенных войной районах страны. Особое внимание в своей деятельности он уделял дальнейшему развитию энергетической отрасли, совершенствованию управления энергетикой и повышению надежности и экономичности работы электроэнергетики. С 1983 года (до ухода на пенсию в 1988 году) Егор Иванович являлся заместителем председателя научно-технического совета Минэнерго СССР.
С однофамильцем Егора Ивановича — заместителем министра по кадрам Михаилом Васильевичем Борисовым я познакомился на строительстве первой очереди Ставропольской ГРЭС, в его бытность заместителем заведующего отделом ЦК партии по машиностроению. Это он в течение двух лет присматривался к моей персоне, а затем принимал активное участие в подготовке моего перевода на инструкторскую работу в ЦК, к счастью, не состоявшегося вследствие вмешательства Горбачева. Тогда Михаил Васильевич, словно извиняясь, сказал: «Мы все равно заберем вас в Москву. Такие специалисты нужны энергетике страны». У меня с первых дней сложились с ним хорошие деловые контакты.
Заместителем министра по вопросам эксплуатации в части топливообеспечивающего оборудования был Владимир Николаевич Буденный, ветеран Минэнерго СССР, активный, переживавший за свое дело специалист и организатор высокого класса, очень земной и в то же время духовно богатый человек. В ведении Буденного находились вопросы налаживания контактов со всеми машиностроительными министерствами, Главснабом СССР и Госпланом СССР. Он отвечал в министерстве за поставки топлива на электростанции, а также оборудования на эксплуатационные и строительные объекты. Владимир Николаевич решал вопросы спокойно и без проволочек. Уравновешенный, высокопорядочный, трудолюбивый, он был окружен добрыми друзьями по духу и делу. К нему можно было всегда прийти за советом. У меня с ним сложились хорошие отношения еще до переезда в Москву, и он старался мне помочь, чем только мог.