Активизируя работу зональных органов и центрального аппарата, мы преследовали главную задачу — ужесточить требования к руководящему персоналу всех энергосистем, станций и сетей. С этой целью мы потребовали проводить экзамены в аппаратах всех главков, произведя этим самую настоящую революцию. Я начал создавать в других системах учебные полигоны для распределительных и высоковольтных сетей, а также учебные комбинаты, наподобие тех, которые были созданы по моей инициативе в то время, когда я был главным инженером Ставропольэнерго. Мы повсеместно проводили увлекающие людей и дающие большую пользу соревнования по профессиям: на лучшую бригаду электромонтеров, релейщиков, тепловиков и других специалистов. Этого требовало быстротекущее время.
Работая в Госинспекции, я имел возможность досконально познакомиться со всей энергетикой Советского Союза. В течение короткого времени я познакомился с руководителями главков и республиканских систем, лично побывал на многих гидро — и тепловых станциях, изучил их оборудование, соприкоснулся со многими новейшими достижениями в области энергетики. Приобретение сведений уже само по себе есть успех. Я вплотную занялся разработкой руководящих указаний по работе с персоналом. Мной и моими коллегами были разработаны системы безопасных мер и ведения учета аварийных отключений, а также новая инструкция по расследованию аварий.
Чем больше я делал, тем более широкие горизонты в работе раскрывались передо мной, тем больше дел надо было начинать. Но это была хорошая основа для дальнейшего профессионального роста и совершенствования.
Что греха таить, энергетики на местах относились к Госинспекции с большой осторожностью, без особой любви. Ведь деятельность Госинспекции сводилась к расследованиям причин аварий, происшествий, нарушений производственных технологий и действующих инструкций. Результатом нашей работы была, как правило, непредвзятая, нелицеприятная, даже жесткая оценка деятельности должностных лиц, что не могло нравиться.
Глава 24
Средняя Азия
Одно время резко неприязненное отношение к Государственной инспекции выказывало Министерство энергетики и электрификации Узбекской ССР, которым управлял 64-летний Азиз Хакимович Хамидов. Вскоре мне представилась возможность расставить все точки над «i». Прибыв в Минэнерго СССР по служебным делам, главный узбекский энергетик сам пожелал встретиться со мной. Над руководителем республиканской энергосистемы сгущались тучи, и он, наверное, надеялся в беседе со мной кое-что выяснить.
Я встретил уважаемого гостя в дверях своего кабинета, почтительно провел к столу, в полупоклоне предложил сесть. Когда секретарь принесла в кабинет поднос с чайными принадлежностями, я взял его и, как принято по восточному обычаю, сам начал потчевать Азиза Хакимовича, делая это стоя, чтобы подчеркнуть уважение к старшему по возрасту. Хамидов изложил мне свои проблемы, а я, в свою очередь, поделился с ним планами взаимодействия с республиканскими энергосистемами. Как мало порой надо для того, чтобы растопить лед недопонимания! Если хочешь расположить человека к себе и своей службе — иди на личный контакт с ним, разговаривай начистоту, открывай все его стороны для себя и, по возможности, всего себя — для него. Успех будет обеспечен. Нашептывания, советы из-за угла, как правило, страдают односторонностью.
Мне показалось, что довольный приемом узбекский министр выяснил все, что хотел. Провожая его в приемную Непорожнего, я почему-то подумал, что эта встреча прошла не зря. Самое главное было достигнуто: Азиз Хакимович смотрел на Госинспекцию уже другими глазами, а наши отношения с ним плавно перетекли в доверительные, в чем многие смогли убедиться в самое ближайшее время.
Примерно через месяц после визита А. X. Хамидова первый заместитель министра энергетики и электрификации СССР Е. И. Борисов должен был проводить в Ташкенте совещание, посвященное проблемам спецэнергоремонта, в котором принимал участие и я. У нас были разные авиационные рейсы: Егор Иванович вылетал утренним, а я — вечерним.
В это трудно поверить, но уровень встречи в ташкентском аэропорту тоже был разный: Борисова встречал первый заместитель министра энергетики Узбекистана Анатолий Васильевич Быков, а меня — сам Хамидов. В республике, сохранившей в неприкосновенности традиции почитания старших, такие вещи не проходят незамеченными. Все были удивлены: «С чего это вдруг Дьякову выражается такое почтение?» А ларчик открывался просто: верх взяли не казенные, служебные, а нормальные человеческие отношения, удвоенные личным уважением.