Глава 25
Встречи на Саяно-Шушенской ГЭС
На первых порах работы в Госинспекции я чувствовал некоторое высокомерное отношение — с элементами пренебрежения — со стороны руководителей Московской энергосистемы, явно не желавших признавать специалистов с периферии. Управлял Мосэнерго ветеран Великой Отечественной войны Игорь Николаевич Ершов, а главным инженером был Нестор Иванович Серебрянников, будущий директор ОАО Мосэнерго. Московская энергосистема всегда получала за работу классные места, переходящие Красные знамена ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Было заметно, что ее, по сравнению с энергосистемами других регионов, старались чаще выделять в лучшую сторону по всем вопросам, в том числе и при оценке итогов соцсоревнования.
Так, накануне подведения итогов очередного Всесоюзного соцсоревнования мне поручили проверить положение дел на ТЭЦ–25 Мосэнерго, на которой шел монтаж энергоблоков. В работе находились два энергоблока с турбинами ПТ–60–130. Одновременно с выработкой электроэнергии они обеспечивали прилегающий жилищный комплекс и промышленные предприятия паром необходимого давления и температуры. Массу строительно-монтажных недоделок, неразбериху в организации работы с персоналом и оперативной документацией, непролазную грязь — вот что увидели мы на этой электростанции.
Директор ТЭЦ, уже не молодой, пенсионного возраста человек, не проявил никакого интереса к проводимой нами проверке. Высказать ему все замечания по результатам нашего осмотра электростанции я смог только после того, как он продержал меня в своей приемной около часа, занимаясь в кабинете своими личными делами. Об этом мне сообщила его секретарь. После этого о положении дел на объекте и свое мнение о руководстве станции я доложил управляющему Мосэнерго И. Н. Ершову. На следующий день, на утреннем оперативном селекторном совещании, проводимом ежедневно министром, управляющий Мосэнерго доложил, что директор ТЭЦ–25 снят с работы за выявленные инспекцией упущения.
С одной стороны, это поднимало авторитет Госинспекции, но с другой — этот метод приобретения авторитета явно не способствовал установлению открытого и доверительного отношения к инспекции со стороны эксплуатационных организаций. Госинспекция должна быть полезна для них и востребована ими, а этого можно добиться, если персонал электрических станций и сетей будет видеть в ней организацию, которая не только выявляет, но и помогает устранять эти упущения, объективно оценивая действия персонала и, при необходимости, защищая его. Работа должна носить совместный, взаимотребовательный характер, а критерием оценки ее качества должно быть надежное и бесперебойное энергоснабжение потребителей. В основе этой работы должен лежать принцип А. В. Суворова: «Тяжело в учении — легко в бою». Случай с ТЭЦ–25 не сблизил меня с энергетиками.
Казалось, что брешь между мной и энергетиками столицы уже ничем нельзя будет залатать. Однако дело повернулось в другую сторону, время все расставило по своим местам. Сдвиг к взаимопониманию между мной и коллективом Мосэнерго начался под новый 1979 год, когда случилась авария на ТЭЦ–21. В Москве трещали сорокоградусные морозы, а наши тепловые станции были рассчитаны, как правило, на температурный режим не ниже 26 С. Из-за низких температур начались нарушения работы ряда электростанций, повлекшие отключения многих потребителей по теплу, что в свою очередь привело к перегрузке распределительной сети г. Москвы.
На третьем котле ТЭЦ–21 начался пожар из-за возгорания мазута на внешней стороне, в районе шестой отметки. Огонь перекинулся наверх и добрался до общестанционного газопровода. Произошла разгерметизация газопровода. Горящий газ охватил третий котел, ударил в соседний барабан котла и разрезал его, будто резаком. В результате вышли из строя котлы двух турбин Т–100.
Первым на место аварии прибыл член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь Московского горкома партии Виктор Васильевич Гришин. Не разобравшись в деталях, он вынес свой вердикт: «Судить!» Что скажешь о человеке, которому неведомы великие муки сомнений, обычно присущие деликатным персонам? Мгновенно, словно из-под земли, появились работники Генеральной прокуратуры РСФСР и Генеральной прокуратуры СССР, которые сразу же изъяли и арестовали всю оперативно-техническую документацию.
В этот же день я прибыл на расследование аварии во главе комиссии Минэнерго СССР. Работать пришлось под постоянным оком работников прокуратуры. Не имея оперативно-технической документации, комиссия была вынуждена начать свое расследование с опроса и взятия объяснений со всех сотрудников, находившихся в период аварии на вахте, изучения осциллограмм, распечаток тепловых приборов, с детального осмотра всего теплосилового оборудования. После нескольких дней осмотра и поиска причин возникновения аварии мы нашли точное место возгорания мазута и, самое главное, выявили, откуда он попал на горячую обмуровку котла.