В зону эксплуатационного контроля нашей Госинспекции входили и атомные электростанции Всесоюзного промышленного объединения (ВПО) Союзатомэнерго Минэнерго СССР, которое возглавлял Владимир Петрович Невский, являвшийся одновременно членом коллегии Минэнерго СССР. Главным инженером — первым заместителем начальника ВПО был Леонид Михайлович Воронин. Союзатомэнерго курировал заместитель министра Федор Яковлевич Овчинников. Госинспекция и объединение располагались в крыле здания ЦДУ, на одном этаже, друг против друга.
Мое первое трепетно-волнующее, незабываемое знакомство с атомной энергетикой произошло на Ленинградской АЭС. Когда я поднялся на верхнюю крышку ее 1-го атомного реактора мощностью в один миллион киловатт, мне показалось, что все мое тело как будто бы пронизывал огромный пучок излучаемой энергии, которая находилась под моими ногами. Но более предметно мне пришлось соприкоснуться с работой атомной электростанции после аварии, происшедшей в 1980 году на первом блоке Чернобыльской АЭС мощностью один миллион киловатт. Комиссию Минэнерго СССР по расследованию аварии возглавлял я. Моим заместителем был назначен главный инженер — первый заместитель начальника Союзатомэнерго Леонид Михайлович Воронин, с которым у меня сложились хорошие деловые отношения с первого дня работы в центральном аппарате Минэнерго СССР.
Аварийное отключение блока на АЭС произошло с одновременным отключением главных циркулирующих насосов (ГЦН) атомного реактора. Причиной отключения блока явилась поломка торсионного вала, соединявшего генератор с возбудителем, вследствие чего на блоке возник асинхронный ход. Это привело к автоматическому отключению ГЦН и сработке системы управления защитой (СУЗ) реактора. Гашение ядерных процессов в реакторе происходило без циркуляции воды. Разгерметизации и разрушения бетонного корпуса реактора не произошло. Беда прошла стороной. Но никому и в голову не пришло сделать из этой аварии серьезные выводы. Напротив, в речах физиков-ядерщиков, конструкторов и ряда руководителей даже звучали гордые нотки: «Смотрите, какие у нас прочные атомные реакторы!»
Я — не ядерщик, и физические процессы, происходившие в реакторе типа РБМК в период его аварийного останова, оценить не мог. Но разве я мог в то время предположить, что в 1986 году мне придется участвовать в ликвидации последствий аварии на этой же станции, но на четвертом блоке, которая будет протекать в том же порядке, но уже с разрушением реактора?
1980 год запомнился мне и другим событием, связанным с историей моей семьи. Летом я приехал к маме в станицу Марьинскую, куда подъехал также и мой брат Александр. Находясь в нашей хатенке, мы услышали внезапно ворвавшиеся в окна громкие звуки музыки. Такое в станице бывает не часто, и мы, естественно, вышли на улицу, чтобы узнать, что за торжество, и по какому поводу. Мимо нас во главе с колхозным духовым оркестром двигалась небольшая колонна демонстрантов с несколькими транспарантами и флажками.
— По поводу чего торжество? — спросили мы у шагавших в колонне.
— Сегодня же открытие исторического музея станицы Марьинской, — ответили нам. — Присоединяйтесь!
Спустя полчаса вся наша семья уже была на указанном месте. Музей обосновался в здании бывшей начальной школы, неподалеку от нашего двора, как раз напротив почтового отделения. Мы стали одними из первых его посетителей на правах уважаемых гостей. Как известно, в России ни одно солидное мероприятие не начинают без генерала. В роли экскурсовода — и это было первой приятной неожиданностью — выступала заведующая новым музеем, моя бывшая учительница истории Татьяна Васильевна Мироненко. Это ей я обязан любовью к истории своего народа и других цивилизаций, а история Российского государства, в частности, стала моим любимым занятием на все последующие годы.
Я стал рассматривать стенды с фотографиями основателей станицы и их потомков, среди которых обнаружил и фотографии моего прадеда с сыновьями. Со стенда на меня смотрело также лицо деда по материнской линии: в казачьей форме, с четырьмя Георгиевскими крестами на груди. В глаза бросился небольшой фотомонтаж, посвященный участникам установления Советской власти в Марьинской, в центре которого находилась фотография Александра Зиновьевича Дьякова.