— Ты что, с ума сошел? — спросил его Виктор Тихонович. — Тогда тебе надо лечиться!
Прямого ответа на поставленный вопрос Шнайдер не дал, зато обрушил на Казачкова шквал грамотно изложенной и глубоко аргументированной критики, которая слово в слово повторялась в разных кабинетах: у самого министра, в Павлодарском обкоме партии, в ЦК Компартии и Совете Министров Казахстана. Казачков попытался уложить взбунтовавшегося директора станции в областную больницу, но Вольдемар Карлович оттуда сбежал. С тех пор министр энергетики и электрификации Казахстана стал для него врагом номер один. Пришлось вмешаться мне. Мое участие не вызвало явного противодействия Шнайдера. Более того, он нашел во мне благодарного слушателя, с юмором рассказывал о происходящих коллизиях.
Двери были повешены на место. Постепенно все стало забываться, но когда разговор заходил о Казачкове, лицо Вольдемара Карловича менялось, становилось серьезным и даже злым. Он мне заявил, что именно такие люди, как министр Казахстана, являясь рудиментами эпохи сталинизма, унижали его в детстве: «Для них не существует прав личности! — чуть ли не кричал директор станции. — Кто они есть? Рабы, холуи, надзиратели, которым, чтобы выслужиться перед хозяевами, приходится проявлять удвоенную активность!»
Конечно, Казачков допустил ошибку, не поговорив с Вольдемаром Карловичем спокойно, по-человечески. Любой человек с расшатанной нервной системой не замечает своих отклонений в поведении. Но стоит ему прямо заявить об этом, да еще сказать, что он чокнутый, неврастеник, шизофреник или сумасшедший, он вам этого никогда не простит.
Шнайдер писал стихи. Выходившие из-под его пера строчки были пропитаны болью. Адресованные России, ставшей для немца родной, стихи повествовали о трудной судьбе автора, об окружающих его людях. Каждое свое очередное стихотворение он прочитывал и дарил мне.
Однажды он явился ко мне в московскую квартиру часов в пять утра с бутылкой вина и какой-то папкой под мышкой.
— Ты чего так рано? — в недоумении спросил я его на пороге. — Еще трамваи не ходят… Откуда ты?
— Нахожусь в Москве в командировке, остановился у сестры, — бодро отрапортовал Вольдемар Карлович. — Весь вечер писал диссертацию и открыл новый всемирно значимый закон!
Далее он сказал, что всю ночь не спал, работал, что сухое вино помогает ему взбодриться, что он пришел от сестры пешком, чтобы как можно быстрее поделиться со мной своим историческим открытием.
Я понимал его состояние. Часа два, до ухода на работу, мы с ним проговорили. Я попытался внушить Шнайдеру, что открытый им закон «черной дыры» во Вселенной — важная тема для диссертации, но здесь много еще недоказанного, спорного. Вольдемар Карлович не слушал меня. Он был непреклонен, заявляя, что уже договорился с некоторыми институтами, которые обещали поддержать его исследование.
Ему действительно надо было срочно лечиться. Но первооткрыватель «черной дыры» уехал в командировку и в течение трех месяцев не появлялся на Экибастузской ГРЭС–1. Должность директора станции являлась номенклатурой отдела машиностроения ЦК КПСС. Я объяснил там сложившуюся обстановку и попросил перевести Шнайдера на более спокойную должность, например, заместителя главного инженера Красноярскэнерго. Это уже управляющий Красноярской энергосистемой Владимир Александрович Кузнецов проявил заботу и положил своего нового сотрудника в психиатрическую больницу, из-за чего стал для Вольдемара Карловича таким же непримиримым врагом, как и Казачков.
Когда Шнайдер вышел из больницы, он выглядел спокойным и уравновешенным, приступил к работе на новом месте. Мы знали, что Вольдемара Карловича нельзя было доводить до волнения, чтобы не сорвать хрупкое душевное равновесие. Этого не учел новый начальник Главвостокэнерго А. Ф. Федосюк. Зная о высоком профессионализме и огромном опыте Шнайдера, особенно в работе, связанной с пуском новых блоков 500 МВт, Александр Федорович переложил на него часть своих обязанностей при пуске первого блока 800 МВт Березовской ГРЭС.
Дисциплинированный и исполнительный, Вольдемар Карлович вновь погрузился в работу с головой. Пуск блока сопровождается, как правило, частыми стрессовыми ситуациями, губительными для слабой психики. Блок был пущен — а у Шнайдера произошел очередной нервный срыв. Он безо всяких на то мотивов ушел из семьи, потом так же неожиданно вернулся. Руководство Красноярскэнерго не нашло ничего лучшего, как освободить его от должности заместителя главного инженера энергосистемы. Вольдемар Карлович перешел на завод металлоконструкций, что само по себе явилось для него глубокой душевной травмой.