В это время сын нашего героя выехал с семьей в Германию и наладил там свое дело. В сердце отца образовалась невосполнимая пустота. Вольдемар Карлович делился со мной своими переживаниями, которые изливал еще и в стихах. Вскоре сын прислал ему приглашение. Я помню нашу последнюю, очень душевную и теплую встречу перед его отъездом. Из Германии Шнайдер прислал мне большую открытку, в которой писал, что скоро вернется в СССР, на свою родину. Добрая энергия чрезвычайно ранимого сердца этого необычного человека еще долго будет гудеть в проводах линий электропередачи, разбегающихся от электростанций Казахстана, Красноярского края и Бурятской республики.
Глава 27
Суровы разносы
Мало кто знает, каким образом к человеку приходит решение сделать очередной шаг в своем профессиональном росте. Что им руководит, когда он осмеливается оставить проторенную дорогу и вступает в неведомые для себя заросли новых проблем? Какие мысли просыпаются в бездне его души, чтобы в один прекрасный день он был готов сбросить уже растоптанные башмаки привычной обыденности и натянуть новые тесные сапоги с явной перспективой заполучить кровавые мозоли в самое неподходящее время? Мне известно одно: это решение возникает в силу необходимости, вызревает в муках, влечет за собой целый ворох нравственных переживаний, после которых уже не бывает пути назад, к спокойному существованию.
Мой переход в новое качество — на должность начальника Главвостокэнерго — произошел скачкообразно, без необходимых в этом случае этапов предварительного осмысления и психологической перестройки. Бывшего начальника Главвостокэнерго Александра Васильевича Максимовских критиковали на всех уровнях за неудовлетворительные экономические показатели, за допущенные отставания в развитии Канско-Ачинского комплекса и электросетевом строительстве, за аварийные остановки Гусиноозерской ГРЭС и другие недоработки. Им занимался даже Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. В конце концов его сняли с должности и отправили в ГДР на пуск блока–500, где он сменил Кима Николаевича Горского.
Название Главвостокэнерго вызывало в моем воображении вполне определенные представления. Это были сочные и яркие картины бескрайних сибирских просторов, безлюдного и холодного берега Северного Ледовитого океана, славного и священного моря — озера Байкал. Глядя на карту подведомственного мне региона, я любовался извивами могучих полноводных рек, разрезавших зеленый массив девственной тайги. Явственным для меня был кристально чистый воздух плоской, как стол, тундры — обиталища быстроногих оленей, Саянских гор и множества безымянных горных хребтов. Характеризуя сибирский край, декабрист Александр Александрович Бестужев-Марлинский пророчески писал:
«Сама природа указала Сибири средства существования и ключи промышленности… Дав ей обилие вод и лесов, она явно дает знать, что Сибирь должна стать страной фабрик и заводов». Сегодня любому школьнику известно, что Сибирь достаточно богата ресурсами, а ее жители давно сформировались в отдельную народность, и многие из них в графе национальность гордо пишут «сибиряк».
Главвостокэнерго и Сибирь — эти два слова звучали тогда для многих из нас, как равнозначные понятия, как синонимы. Главвостокэнерго было причастно к широкому строительству в Сибири крупнейших в мире комбинатов цветной и черной металлургии, химической, целлюлозно-бумажной, угольной промышленности, крупнейших гидроэлектростанций. В печати, на радио и телевидении постоянными были сообщения о ходе возведения Братской, Красноярской, Саяно-Шушенской, Усть-Илимской, Новосибирской ГЭС, Канско-Ачинского топливноэнергетического комплекса, Братского алюминиевого завода. Средства массовой информации соревновались в доведении до советских людей срочных сообщений об очередном прорыве стальных опор сквозь непроходимую тайгу, через широкие речные поймы. ЛЭП–500 кВ стала символом романтики, грандиозной и величественной поступи новой жизни. Вся страна, от мала до велика, распевала в те годы популярную песню: «ЛЭП–500 — непростая линия…».