Но крикунам не терпелось совершить что-то грандиозное. Ведавший вопросами энергетики заместитель председателя Госплана СССР Аркадий Мартынович Лалаянц предлагал даже взорвать Шаман-камень, чтобы спустить воду из Байкала. Он не понимал, что Шаман-камень — это не какой-то незначительный выступ, а вытянутое на семь-девять километров скальное плато, которое взорвать просто невозможно. Об этом даже нельзя было думать. Это было бы кощунством и по отношению к самой природе, и по отношению к Байкалу. Пойти на такой шаг означало совершить преступление международного масштаба.
Я категорически выступал против такого решения. Но никто серьезно не занимался Байкалом — даже после серии общественно-экологических мероприятий, направленных на его защиту, даже после выхода соответствующего постановления ЦК КПСС. Все ограничивалось организационно-административными мерами, поиском «крайнего». Примерно через год состоялось заседание Политбюро ЦК, на котором «за несоблюдение экологических норм» был объявлен выговор начальнику Главного технического управления Минэнерго СССР Виталию Ивановичу Горину. Я в это время находился в отъезде.
Нужно было срочно что-то предпринимать. Во время обсуждения на одном из заседаний коллегии министерства вопроса о скорейшем восстановления гидроресурсов Сибири я заговорил о выделении энергосистем Сибири из параллельной работы в составе ЕЭС. Сама постановка вопроса для многих прозвучала, как взрыв атомной бомбы. «Как же так! — раздались удивленные голоса. — Ведь мы регулируем энергонагрузку в Центральной России за счет воды в Сибири!» Я сказал, что если мы этого не сделаем, то не сможем восстановить энергоресурсы Сибири. После долгих дебатов мне удалось с декабря 1982 года добиться перевода объединенной системы Главвостокэнерго на самостоятельный саморегулируемый режим. Этот шаг позволил в течение двух лет восстановить гидроресурсы и заполнить все водохранилища.
Мне и раньше не надо было доказывать, что электричество — это своего рода кровь, которая, циркулируя по Сибири, окончательно пробудит исполина к жизни, вольет в его мускулы молодость, энергию, мощь. Но, став начальником Главвостокэнерго, я понял, как трепетно следует распоряжаться сибирскими энергетическими богатствами. На примере многолетней, порой бездумной, эксплуатации природы Сибири поневоле начинаешь понимать истинную разницу между добром, как намерением, и злом, которое из этого намерения вытекает.
Дело в том, что в стране наблюдалось общее отставание по выполнению планов добычи угля и другого органического топлива. Для того чтобы свести баланс по стране в целом и по Минэнерго СССР в частности, Госплан СССР делал ставку на выявление виноватого в лице Главвостокэнерго, закрывая весь дисбаланс в топливе непродуманным увеличением выработки электроэнергии на сибирских гидроэлектростанциях. При этом совсем не принималось в расчет то обстоятельство, что главк наряду с другими ведомствами страны должен был отвлекать значительные силы и средства на участие в широкомасштабных работах, в том числе и связанных со строительством Канско-Ачинского топливноэнергетического комплекса (КАТЭК).
Планам по созданию КАТЭК придавалось поистине эпохальное значение. Проектирование энергетической части комплекса в 1964–1965 годах осуществило Томское отделение института Теплоэлектропроект. В 70-х годах XX века к проектным разработкам КАТЭК подключились другие институты страны. Полным ходом строительство комплекса развернулось в 1972 году — после того, как город Красноярск посетил Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев.
Как известно, в рамках этого огромного, не до конца продуманного, проекта предполагалось построить десять электростанций мощностью по 6400 МВт каждая. Топливной основой комплекса должны были стать залегавшие на поверхности бурые угли, которые можно добывать открытым, вскрышным, методом. Из-за способности к самовозгоранию бурые угли нельзя транспортировать на длинные расстояния. Но есть у них одно несомненное достоинство: низкое содержание серы (до 0,4%). Тогда подсчитали, что если добыча бурого угля будет составлять примерно по одному миллиарду тонн в год, то его запасов хватило бы на 660 лет. Правильно говорил один политический деятель: «Язык нам дан для того, чтобы скрывать свои мысли, а мысли — для того, чтобы оправдывать поступки». Так, первая очередь Березовской ГРЭС–1 возводилась почти 14 лет. Из всей запланированной программы пока введено два блока по 800 МВт. Пуск первого энергоблока состоялся 1 декабря 1987 года, второго — в апреле 1990-го.