Светлану покорила красота природы и самого города. Находясь в городе, она заявила первому секретарю горкома КПСС Серебряному:
— После окончания института хочу приехать к вам на работу!
После заседания коллегии министерства Петр Степанович Непорожний вернулся в Москву, а я остался в Красноярске, чтобы с Валентином Ивановичем Брызгаловым проинспектировать энергетические объекты в городе. Мы посмотрели, как ведется строительство Красноярской ТЭЦ–2. Ее котлы являлись аналогом, хотя и меньше по производительности, будущих котлов П–67, предназначенных для блоков 800 МВт Березовской ГРЭС–1 КАТЭКа. Опыт их работы был очень важен для нас в будущем при освоении блоков на Березовской ГРЭС. Нами был также рассмотрен ход монтажа энерготехнологической установки по переработке угля ЭТХ–175 и утверждены мероприятия по устранению отставания в темпах ведения монтажных работ на этой установке. Был осмотрен участок строившейся теплотрассы города Красноярска в том месте, где ее перекидывали с правого берега Енисея на левый. Для этого под водой в железобетонной скорлупе прокладывали герметичный дюкер — заранее сваренную трубную плеть диаметром три метра. Мы встретились с коллективом Красноярской ГЭС, посетили площадку, выбранную под строительство ТЭЦ–3, так необходимой по балансу теплоснабжения города Красноярска.
На другой день Брызгалов, Светлана и я вылетели самолетом в Игарку. Игарка — это старинный, в основном одноэтажный, деревянный городок, расположенный на берегах Игарской протоки Енисея и доступный для захода морских судов из Енисейского залива. Бросалась в глаза активность в речном порту, где под загрузкой стояли различные корабли. В них грузили лес различной формы — от неочищенного кругляка и бревен до пиломатериалов в упаковке, явно предназначенной для заграничного потребителя. В эти дни в Сибири стояла жара: в Игарке столбик термометра упирался в тридцатиградусную отметку.
Из Игарки группа проектировщиков, директор Усть-Хантайской ГЭС Владимир Александрович Кузнецов и мы на вертолете Ми–8 вылетели на створ проектировавшейся тогда крупнейшей в мире Туруханской ГЭС мощностью двадцать миллионов киловатт (двадцать агрегатов по одному миллиону каждый). Еще в аэропорту мы почувствовали запах дыма. Когда поднялись в воздух, перед нами предстала картина горящего леса. Вертолет неоднократно входил в зону сильной задымленности, и нигде не было видно, чтобы кто-то вел борьбу с пожаром.
После долгого перелета мы увидели внизу похожую на змею ленту, искрившуюся и извивавшуюся между лесными зарослями. Это была река Нижняя Тунгуска. Огромный водный сток Нижней Тунгуски, по расчетам проектировщиков, позволял построить здесь станцию с проектной мощностью 12 млн. кВт и среднегодовой выработкой 46 млрд. кВт·ч, равной годовой выработке всего Волжско-Камского каскада, состоящего из одиннадцати ГЭС. Однако в отличие от них строительство ГЭС в малообжитом и труднодоступном регионе России сводит к минимуму отрицательное воздействие на окружающую среду. Благодаря большой емкости водохранилища (более четырехсот кубических километров), Туруханская ГЭС может в течение одного года выдать до 90 млрд. кВт·ч электроэнергии, развивая в пике мощность до 20 млн. кВт, что составляет 10% мощности всех электростанций России. Чтобы представить эту величину, надо сопоставить ее с выработкой Саяно-Шушенской ГЭС, превышающей 20 млрд. кВт·ч.
Вокруг строительства Туруханской ГЭС в стране велись ожесточенные споры. Некоторые ответственные работники Госстроя СССР пытались доказать, что ее водохранилище затопит почти десять тысяч квадратных километров земельных и лесных угодий с запасами древесины более 50 миллионов кубометров. Разработанное в конце 1980-х годов технико-экономическое обоснование строительства ГЭС не было доведено до конца. Сам я всегда выступал за преимущественное строительство горных, каскадных гидроэлектростанций, поскольку стремление к получению максимальной энергетической эффективности от работы равнинных электростанций неизбежно выводит на социальные, экологические и исторические проблемы. Тем не менее, на интуитивном уровне я чувствовал, что для освоения этого северного региона Туруханскую станцию строить надо. Если не мы, то наши потомки ее обязательно построят. Она должна стать общенациональным проектом России.